Вандалы — оклеветанный народ

Когда музы молчат, молчат, конечно, и бытописатели. И потому нам сегодня известно о повседневной жизни в вандальском царстве, о быте вандалов «и иже с ними», еще меньше, чем о духовной жизни тех времен. Не нашлось в то время репортера, описавшего, хотя бы в назидание потомкам, сколько и каких товаров ввозилось в вандальскую державу или вывозилось из нее. Откуда попадали к вандалам украшения, обнаруженные впоследствии в вандальских погребениях, и кто ковал оружие, используемое вандалами и маврами при нападениях на города Средиземноморья? Нам известно, что у вандалов имелись рудники, но что за ископаемые добывались там, покрыто мраком неизвестности. Немецкий автор Эрнст Шпек в своей «Истории торговли в Древнем мире» утверждал, что «римляне, сами не обладавшие индустриальным духом, не могли передать таковой и другим». Тем не менее, ремесленные навыки не могли не распространиться из Карфагена на его густонаселенную округу. Ведь, например, в Меджердской долине на пятьсот пятьдесят квадратных километров приходилось как-никак шесть городов. Да и факт наличия в одной только Нумидии ста двадцати трех епископских кафедр позволяет сделать вывод о многочисленности городов и завидной плотности городского населения в этой области. Ибо, хотя злопамятные римляне и не позволили древней стране пунов, покоренной «сынами Ромула», после долгих и кровавых войн, возродиться в своем прежнем величии, они нашпиговали ее своими военными гарнизонами, соединили все ее грады и веси первоклассными дорогами, и. уже из соображений собственной безопасности, перевоспитали кочевников прилегавших к новой римской провинции южных областей в оседлых крестьян. В результате этой политики закрепления своей власти на африканской земле, проводимой опытными в деле управления римскими колониальными администраторами на протяжении многих веков, вокруг афроримских городов возникли целые ожерелья сел, чьи жители выращивали главный предмет африканского экспорта — хлеб, а также фрукты, ценившиеся повсюду, даже в самом италийском Риме — центре античной Экумены. Согласно «Закону Манция» («Манциеву закону», «Лекс Манциана»), из римской Африки, наряду с этими двумя главными статьями экспорта, вывозились также мед и оливковое масло. Следовательно, изготовление для вандалов оружия в местных оружейных мастерских, было нововведением, предполагавшим, в качестве необходимого условия, наличие хотя бы нескольких кузнечных молотов (изготовляемых, как известно, из железа или, во всяком случае, металла) и, соответственно, продолжение добычи руды в африканских рудниках, снабжавших Карфаген металлом еще во времена пунийского владычества. А если возникала нехватка металла, ее вполне мог компенсировать импорт из богатой рудами Испании.

Что касается изделий африканской домашней промышленности, то и в этой области ремесло процветало. Ткацкое ремесло, например, с удивительной преемственностью сохранило свои преимущества, начиная с пунийского времени, т. е. на протяжении семи столетий, и описания ручных ткацких изделий карфагенского производства создают впечатление, что характерные для них красивые узоры сохранились, без особых изменений, в Северной Африке и по сей день. Нумидия, Мавретания и бывшая римская провинция Африка славились развитым овцеводством, снабжая городские ткацкие мастерские, изготавливавшие одежду и ковры, первосортной шерстью в требуемом количестве. Огромной популярностью во всей Римской империи пользовались пестрые покрывала, подушки и ковры африканского производства, а также накидки и плащи, часто фигурирующие в таможенных тарифах императорского периода («Нумидиа негоциа хабет вариарум вести-ум» — «Нумидия ведет торговлю разнообразными плащами»), нередко под названиями, напоминающими современные европейские (и не только) торговые марки, вроде «Тапециа Афра» или «Страгула Мавра».

Более дешевые текстильные изделия местные прядильщики или пряхи делали из выращиваемого в округе Карфагена хлопка или льна. Заслуживают упоминания также прочные рыболовные сети, искусно сплетаемые местными умельцами. Вандальские мореходы особенно ценили крепкие, практически не рвущиеся, канаты, сплетенные из шерсти мохнатых коз сиртской породы. А вот улов пурпурных улиток (багрянок) и, соответственно, пурпурные красильни, приносившие в свое время колоссальные доходы финикийским и пунийским мастерам, при вандалах, кажется, пришел в упадок. Начавшийся, впрочем, задолго до них, после того, как плантации багрянок, содержавшиеся нумидийским царем Юбой на Пурпурных островах (лат. Инсулэ Пурпуриэ, ныне — архипелаг Мадейра) перестали снабжаться из карфагенской метрополии. Существование последних пурпурных красилен времен Римской империи засвидетельствовано, в частности, на Малом Сирте. Следовательно, они располагались на западной границе зоны вандальского владычества и вывозили окрашенные в пурпур ткани скорее в Италию, чем в Карфаген.