Варенье из падалицы

Лучшая среда обитания – свежевыпавший снег. Хоть возись, хоть кувыркайся, не боясь ушибиться или выпачкаться. И еще песчаный пляж.

Туда, наверное, Господь и отведет праведников – на берег моря. Или посадит по грудь в сугроб.

Бедный пылесос, полное брюхо елочных иголок. Наглотался.

Курс доллара 69 рублей, но ощущается как 80.

Вот и доживаю свой ХХ век в XXI-м… Ну, как прошлогодний календарь, что до весны висит в прихожей.

Снегурочка выросла. И сделалась снежной бабой.

Записывался то на курсы английского языка, то на курсы электросварки. Словом, метался.

Птица наискось прочертила квадрат окна. Точно в нем промелькнула мысль.

Опять стали узлы на башмаках затягиваться. Впадаю в детство.

А сухое молоко дают сухие коровы?

Макая ложечку в сорбет, девушка делилась с подругой сокровенным:

– И вот я придумала, как соединить имплементейшн с юзингом…

За роялем корчился пианист.

«Двадцать четыре удовольствия» – это что? Два ящика водки?

Он влюбчив. И разлюбчив.

Глаза прикрыл, а сам у себя в голове думает!

Небо через свое бельмо едва различало идущих человечков.

Надо бы создать у нас Общество защиты снеговиков.

Ну да, поэт подглядывает за жизнью.

– … А Родя Раскольников теперь топорами торгует. В лавке купца Мармеладова, – закончил свой рассказ старик Федор. – Недавно за ихнюю дочку сватался, за Соню. Но отказали.

Старик замолк и стал прихлебывать чай с блюдечка.

– Тебе б, Михалыч, в журналы писать, – покачал головой городовой Порфирий. – Такие пули льешь… И меня, вишь, в свою басню вставил!

Крякнул и принялся вставать.

– Ну, я пошел служить.

Снял с крюка у двери шинель, натянул ее на плечи и вышел из кабака, плеснув вовнутрь холодком с улицы.

Замечали, что, когда в автобусе битком, у баб весь феминизм проходит?

Это был маленький горный народец, сравнительно недавно произошедший от коз.

Принц развел руками – и принцесса развела ногами. Я имею в виду балет.

– Вчера заходил Брут, заказал цезаря. С куриной грудкой. О, у нас такие люди бывают!

Это еще вопрос, соратники они или приспешники.

А вместо жены у него радио. Маленький такой приемничек на кухне. И все время говорит.

– Спаситель обратил воду в вино, а я обращаю деньги в водку. И что?

Красиво и дорого одетая молодая женщина с интересом оглядывалась в вагоне метро. Видно было, что она тут впервые.

До того, знаете, женственный, что отбил девушку у лесбиянки.

Старуха взяла в руки выпуклую шкатулку с инкрустацией, похожую на птичий гробик.

Мордастые философы в подпоясанных веревочкой хитонах бегают в толпе с горящими светильниками и орут: «Ищу человека!» А этот сидит себе тихонечко у стены и бормочет еле слышно:

– Ищу себя…

Помню. Это был тот март, когда у несчастной снежной бабы снеговичок растаял.

Весна явилась в утреннем халате, как женщина со сна. Из-под него виднелись беленькие зимние кружева.

Такой ветрище, аж закачался дом напротив. Ах да, это отражения веток в окнах качаются…

Речка разлилась, и деревья идут по воде, как Иисус с апостолами.

А тунеядец – это любитель поесть тунца?

Мрачный такой детина. Меж бровями и ежиком на заросшем лбу только узкая тропинка. Да и по той, видать, никто не ходит.

– Жена? Да она у меня менеджер. По покупкам…

Овидий в своей теплой тунике с Понта разговаривает с Пушкиным о катании на коньках по замерзшим рекам. Тот, поставив ладони ребром, показывает волнистое движение коньков по льду. Пастернак молча слушает, чуть склонив набок голову.

– Выпей молодого вина, – протянул мне кувшинчик коричневый сморщенный китаец в потрепанном синем халате. По строчке я узнал Ду Фу.

– А Басё тоже тут?

– Они с Заболоцким пошли на пруд, – вскинул на меня выпуклый глаз Борис. – Послушать лягушек…

Каждый говорил на своем языке, и все понимали.

Она ничего вокруг не видела, в глазах словно стояли водянистые ангелы.

Весна состояла из блестящих глаз и круглых коленок.

А на самом дне рюкзака оказалась груша. Но такая помятая, как если б ее рисовал Сальвадор Дали.

– Ариадна, сучка, дала Тесею навигатор!

– Да там не ловит…

Ты все пишешь и пишешь. А ведь кому-то придется читать и читать…

Вышел на пенсию и наконец-то занялся сексом.

– Он – моя правая рука… нет, левая. У Сталина ведь левая сухая была?

Судя по надписи на бейсболке, юношу звали Рома.

С девушкой был ее принц, такой юный, что ему потребовалась бородка, чтоб не казаться мальчиком.

– Жадный старик. Когда я собралась от него уходить, выставил счет за виагру.

Под надписью «Машины у ворот не ставить» ржавел «жигуль», вросший колесами в землю.

Так цветет, даже облака пропахли сиренью.

Вообще-то я знаю, как выглядят ангелы. Кстати, они любят ковырять в носу разноцветным от фломастеров пальцем.

Киты уплыли далеко-далеко, где море сходится с небом, не заметили и заплыли на небо. Посмотри на облака.

– Жена у него – баба домохозяйственная…

Главная для цивилизации профессия – дворник. Гляньте, что сталось с древними, когда перестали подметать. Ихние города еле раскопали.

Хорошая книжка: «Занимательная эсхатология».

К тротуару ветром пригнало кучу разного мусора, включая даже маленькую бархатную ермолку. Но подходящего к ней еврея я вокруг не приметил.