Варварские нашествия на Западную Европу. Вторая волна

Труднее всего проследить продвижение на северо-восток, в современную Россию. Его напор испытывали на себе в основном финно-угорские племена, не имевшие истории, и все, что оно по себе оставило, — это археологические следы, прежде всего курганные захоронения. В особенном изобилии они встречаются на землях кривичей между верховьями Дуная и Волги, около Смоленска, а также вятичей — между истоком Дона и Окой, вблизи Орла и Воронежа; датировка их очень приблизительна — между IV и X веками. Около VIII в. славяне начали выходить из тайги, двигаясь в восточном направлении и достигая Волги, Оки и Дона. В этот период их путь отмечен укрепленными поселениями, связанными с оседлым земледелием, однако вскоре он был прегражден степными кочевниками. Мы не слишком много знаем о том, каким образом передовой отряд славян смог достичь низовий Дона, рек бассейна Азовского моря и в конце концов Таманского полуострова, на восточном берегу Керченского пролива, где в X в. основал княжество Тмутаракань, в большей степени знаменитое, чем действительно изученное. Независимо от мнения большинства русских историков, представляется, что движение вниз по Волге до самого Каспия, предположительно, имело место только в IX в. под руководством скандинавов-варягов и то, от случая к случаю. Равным образом, именно скандинавы установили прочную связь, через степь, между славянами Украины и Черным морем.

По-видимому, движение на запад началось в IV в., когда славяне на довольно почтительном расстоянии последовали за отходившими германцами. Оно должно было происходить на почти незаселенных территориях, во всяком случае, совершенно беспорядочно, а значит, поначалу мирным путем. После VI в. славяне должны были достигнуть восточной Прибалтики, безусловно, Эльбы и, совершенно определенно, Богемии и Восточных Альп. По всему этому фронту они наткнулись на германцев, остававшихся на месте, после чего совершали только незначительные шаги вперед. Последний прорыв до Заале и Майна, похоже, производился в VII и VIII веках из Богемии. Дальнейшая экспансия приняла форму роста численности населения внутри существующих границ.

Западная граница расселения славян хорошо известна по источникам и топонимам. Она начиналась на Балтийском побережье к западу от Любека, соединялась с Эльбой в пятидесяти километрах к востоку от Гамбурга, затем шла вверх по течению этой реки и Заале до местности к югу от Йены, иногда образуя значительные выступы в западном направлении, как, например, в окрестностях Люнебурга. Далее к югу лингвистическая граница прихотливо извивалась, пересекая долину Майна между Бамбергом и Байрейтом, а затем поворачивала к востоку на полпути между Богемским лесом и Дунаем, который перерезала между Линцем и Пассау. В Восточных Альпах пограничная линия была более неопределенной в результате перемещений, вызванных каролингскими завоеваниями, а впоследствии венгерским нашествием; она тянулась от восточных подступов Зальцбурга до прибрежных районов Триеста, а затем упиралась в Адриатику вблизи основания залива Кварнер, если не учитывать нескольких отклонений на территорию Фриуля.

Без учета нескольких самых незначительных отклонений, до конца X в. эта граница если и перемещалась, то лишь в сторону восточной Австрии. Затем она была сметена мощной волной немецкой колонизаций\ Однако некоторые наиболее западные племена оказались из числа самых жизнестойких: полабские славяне с левого берега Эльбы, жившие к юго-востоку от Люнебурга, прекратили свое существование только в 1789 году! Что касается лужицких сербов, то они до сих пор образуют достаточно компактную группу к югу от Берлина.

Это широкомасштабное расселение больше напоминает освоение свободных земель, чем завоевание. Славянам не приходилось вытеснять предыдущих хозяев; там же, где, в виде исключения, последние еще жили в значительном количестве, пришельцы довольствовались тем, чтобы обосноваться вокруг них (прибалтийцы в Пруссии). При отсутствии жителей, способных к самообороне, рушились ономастические традиции; сохранялись только названия некоторых крупных рек (Днепр, Висла, Эльба, и др.) и горных массивов (Карпаты). Чуть ли не в одной Силезии можно заметить кое-какие следы преемственности между германской и славянской эпохами — это прежде всего факт сохранения самого названия этой территории, которое, похоже, было заимствовано у вандалов-силингов. Однородный слой славянских топонимов, чаще всего, вполне прозрачных, покрывает всю Восточную Европу: повсюду к востоку от Эльбы можно распознать и другие, под немецкой лакировкой. В числе славянских названий Берлин, Лейпциг, Шемниц. Археологи подтверждают эти данные: горизонты разом становятся чисто славянскими, без примеси предыдущих элементов.

Оставшиеся на месте славянские элементы участвовали в этой колонизации в гораздо большем количестве, чем считалось в недавнем прошлом.