Вас любит Президент

Лерой, имевший привычку (нехарактерную для людей его профессии) давать людям возможность проявить себя прежде чем формировать о них окончательное мнение, галантно приложил губы к преждевременно увядающей коже тыльной стороны ее руки, улыбнулся, сказал «Привет» и, приняв решение, одновременно поцеловал ее легко в губы и предложил ей розу. Она охотно ответила на поцелуй. Сам не первой молодости, Лерой был тем не менее подтянут, мускулист, и лучше одет, чем Гейл – небрежный светлый весенний костюм покроя до того непретенциозного, что сразу угадывалась добротность выделки, а ботинки явно английские. Он меланхолически посмотрел на два полиэтиленовых мешка с эмблемами модных в среднеклассовой среде магазинов, прислоненных к ножке металлического стула.

– Привет, – сказала Гейл. – Я, наверное, нервничаю слегка.

– Все нормально, – сказал он, вживаясь в роль. – Это пройдет. Ты голодная?

– Не отказалась бы от ланча, – призналась она. – Я знаю неплохое место, недалеко отсюда.

Недалеко отсюда оказалось в пятнадцати кварталах. Пожав плечами, Лерой отказался от заготовленного в уме списка интересных заведений в Ресторанном Проулке, гораздо ближе, с прекрасной кухней и уютной атмосферой.

– Я сегодня не могу много ходить, – сказала Гейл через три квартала. – У меня болят ноги.

Лерой понял, что забавным это приключение не будет. Она была явно не его тип. Он не благоволил к прихожанам Церкви Мещанских Приличий.

– А что если мы купим тебе пару кроссовок? – спросил он, прикидывая, где ближайший магазин. – Мой подарок тебе.

– Нет. Спасибо. Это не поможет.

Заведение, которое она имела в виду, она, оказывается, посещала ранее со своим отцом, который теперь жил в солнечной Калифорнии. Обычный магазин съестного, но с закутком, в котором стояло несколько полированных столов и стульев. Яркий свет, две ядовито глядящие официантки в сальных черных передниках, алкоголь отсутствует, столики на тротуаре тоже. В меню наличествовали холодные закуски, ни одна из них не казалась аппетитной. Лерой спросил суп, а Гейл заказала сандвич из индюшки. Лерой подмигнул официантке, которая неожиданно покраснела. Подмигивал Лерой тщательно и точно, не нарушая непроницаемости лица.

Кругом, и в этом квартале тоже, имелись во множестве вполне приличные, хоть и со слегка повышенными ценами (в виду близости Карнеги Холла) заведения. И даже глупо выглядящий дайнер прямо напротив смотрелся уютно и пригласительно по сравнению с дырой, в которой они сидели. Лерой не слишком расстроился, он только лишь засомневался в своей решимости доиграть роль до конца. Женщина, предпочитающая столик в магазине ресторану или кафе? Как вести себя в компании такой женщины? О чем говорить?

Почему он назначил ей свидание вместо того, чтобы просто допросить ее, нанеся официальный визит, показав бляху? Годы конспиративной работы учат, что в запутанных следует настроить свидетеля на что-нибудь, не имеющее отношения к полицейским делам. А это трудно, когда первое, что видит свидетель – бляха.

Было важно, чтобы она говорила, и чем больше, тем лучше. В понимании Лероя это было единственным способом узнать что-то нужное от человека, который всю жизнь раскрывает рот только для того, чтобы врать. Женщины типа Гейл, по мнению Лероя, принадлежали именно к этой категории.

Она рассказала ему о своих делах – она была свободный журналист – и упомянула, что ее только что интервьюировали, чтобы предложить ей постоянную работу в еженедельнике. Разведена и бездетна.

Хорошим столовым манерам ее явно никто никогда не учил.

Прибывший сандвич из индюшки поражал воображение размерами. Она быстро смолотила примерно половину, открывая и без того большой рот очень широко, и затем спросила Лероя, нельзя ли убедить официантку завернуть оставшееся, чтобы съесть потом.

– Я вообще-то думал, что мы на свидании, – сказал Лерой, стараясь, чтобы голос звучал шутливо и легкомысленно. – Расхаживать с догги-баг – морока.

– Я сама понесу, – сказала она.

Он дипломатически улыбнулся одними глазами.

– Так куда же мы пойдем? – спросил он. – Мне очень жаль, что у тебя болят ноги. До Сентрал Парка дойдешь? Я мог бы тебя понести.

– Нет, нести меня не нужно, – сказала она нервно. – Дойду. Надеюсь, это недалеко.

То есть, не знала она, где Сентрал Парк. А где это

заведение находится, она знала. Батюшки, батюшки, ну я и влип.

– Четыре квартала, – сказал он.

– Дойду. А чем ты по жизни занимаешься? – спросила она вдруг.

– Я биохимик, – ответил он небрежно.

– Ага.

Ей было неинтересно. Они прошли мимо трех баров, в которых наличествовали женские туалеты, но Гейл упомянула, что не прочь воспользоваться туалетом, только когда они уже находились в Парке. Можно было выйти из Парка и зайти в бар, а можно было углубиться дальше в зеленые чащи, наполненные весенними запахами. Предложить ей присесть за ближайшим кустом было бы плохой тактикой для первого свидания. Лерой надеялся что знаменитые романтические места в Парке изменят отчужденное настроение Гейл, хотя бы слегка. А то она уже всерьез начала действовать ему на нервы.