Василий Шукшин. Земной праведник

Шукшин выделяет это слово, чтобы читатель не скользнул глазом и не забыл. Больше он не вернется к этому откровению. Степан Разин будет жестоко расправляться с боярами, дворянами, приказными, олицетворяющими для него эту страшную силу, которую он даже назвать не может. Но слово уже сказано, оно засело в сознании читателя. Тусклый отблеск страшной беды в человеческих глазах – отражение черной тучи, которой нависло над человеком государство. От него – неоплатные долги и мужицкая кабала. Государство создает законы, законы душат простого человека. И, наконец, человек восстает против государства. Ему нужен другой миропорядок, другая власть – такая, чтобы не губила она труженика, на котором вся жизнь-то держится. Но кто учредит этот новый порядок? Наверное, царь – иначе никто и не мыслит в то время. Есть в романе эпизод, когда Разин в хорошую минуту гуторит с могучим мужиком-волгарем, играющим перед войском разинским роль «патриарха»: «Уж не знаю, какой ба из меня патриарх вышел, – говорит мужик, – никакой, но из тебя, батька, царь выйдет… Ты бедных привечаешь – уже полцаря есть. Судишь по правде – вот и весь царь. А будешь не такой заполошный, тебе цены не будет! Вся Русь тебе в ножки поклонится».

Позиция писателя и его героя ясна. Главные люди на Руси – мужики, беднота. Им нужны такие порядки, чтобы не бежали они из своих домов от голода, насилия и страха перед завтрашним днем. Как провести это в жизнь? Сесть царем в Москве? Но не хочет Степан быть царем, даже представить не может себя на троне. Он хочет дать людям волю. Людям – не народу. За людьми он народа не видит. Не мыслит такими категориями как «народ», «закон», «государство». Бурные события походной жизни не дают ему додумать важную думу – что это за гибельная сила, которая маячит с Руси и как ее победить, изжить в корне. Жизнь проходит в кровавых схватках, в пороховом дыму, а в коротких просветах между боями – душа просит «отдыха» с водкой, буйной пляской, лихой казацкой песней. «Питие – есть Руси веселие» – и Разин не мыслит, чтобы это было иначе. В угаре «праздника» сгорают силы его казаков, и сам он подчас теряет человеческий облик, доходит до преступления – потом жестоко казнится, просит срубить ему башку за убитого в пьяном угаре казака. Голова, одурманенная зельем, никак не проясняется после тяжелого похмелья. А там опять на коня, опять в пекло, кровью унимать похмельную жажду. Где уж тут додумать свою думу!

Разин вроде бы не одинок. Шукшин окружает его соратниками, ярко выписывая каждую фигуру. Они очень разные и по-своему колоритные – с виду острожный, степенный, но при том всегда готовый на дерзкую выходку Фрол Минаев, умный, жестокий, беззаветно преданный Степану Ларька Тимофеев, речистый и способный к лицедейству Стырь, серьезный рассудительный Федор Сукнин, спокойный до тонкостей, знающий воинское дело Иван Черноярец. С Фролом Степан дружит, с Ларькой не расстается, но притом нет рядом человека, который был бы башковитее атамана и мог бы поразмыслить вместе с ним – где корень зла. Но вот свела судьба Степана с умным мужиком Матвеем Ивановым, прибившимся к войску атамана Василия Уса и вместе с ним пришедшим к Разину. Матвей мыслит трезво и одновременно широко – не даром Ус зовет его своим «думным дьяком». Он пытается очень осторожно и вместе с тем настойчиво руководить Степаном: «Стало быть, есть ты донской казак, Степан Тимофеевич… Живется вам на Дону вольготно, поместники вас не гнут, шкур не снимают, жен, дочерей ваших не берут по ночам с постели – для услады себе… Спасибо великое вам, хоть привечаете у себя нашего брата. Да ведь и то – вся Рассея на Дон не сбежит… Наш мужик пока раскачается, язви его душу, да пока побежит себе кол выламывать – тут его сорок раз пристукнут. Ему бы за кем-нибудь, он пойдет. Уж поднялись, так подымайте за собой всю Рассею… Доно ийтить надо, Степан Тимофеевич. Через Воронеж, Танбов, Тулу, Серпухов… Там мужика да посадских, черного люда – густо. Вы под Москву-то пока дойдете – ба-альшое войско подведете».