Василий Васильевич

Вот место, где когда-то мальчишка подарил ему самокат. Мальчишка ещё показывал свой этаж. Только нет теперь этого этажа. Дом стоял разрушенный, в него попала бомба. Сохранились две стены, и на мальчишкином этаже висела на стене фотография ребёнка — может быть, фотография как раз того мальчишки.

Долго они ехали к фронту, через весь город. Несколько раз у них проверяли пропуска. Улицы города тоже стали прифронтовой полосой. Хорошо, что мороза не было. Василий Васильевич даже задремал, пока ехал.

НА ФРОНТЕ ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ УВИДЕЛ КОМАНДИРА СО ЗНАКОМЫМ ЛИЦОМ

Лицо у командира было старое и, как у многих, тощее и усталое. «Кто же это? — подумал Василий Васильевич. — Наверно, отец чей-нибудь».

Командир собрал бойцов на митинг.

Митинг был тут же — около саней. А сани стали трибуной.

Командир забрался на сани и начал речь.

— Наши отцы, наши сёстры и наши дети, — сказал он и посмотрел на Василия Васильевича, — работают ночью и днём, для того чтобы мы победили проклятого врага.

И все бойцы стали тихонько аплодировать.

Потом Василий Васильевич вручал бойцам пулемёты.

Каждый боец пожимал ему руку и говорил:

— Спасибо, товарищ.

После митинга старый командир со знакомым лицом подошёл к Василию Васильевичу и сказал:

— А я узнал тебя. Ведь это ты прибегал в военкомат в первый день войны. Я думал, ты в тылу, на Урале где-нибудь учишься.

Мастер и Василий Васильевич попили чаю в землянке у бойцов, а потом их повели на самый передовой окоп. У этого окопа кончалась советская земля и начиналась земля, временно завоёванная у нас фашистами.

В окопе уже стоял пулемёт, который сделал Василий Васильевич.

Внезапно по нашим позициям стал стрелять фашистский пулемёт. Вражеские пули ударяли в землю, и кусочек мёрзлой земли даже стукнул по лбу Василия Васильевича.

— Ну-ка, угости их сам, — предложил командир. — Сумеешь?

— Он на заводском полигоне сам их испытывал, — сказал мастер, — уж он-то сумеет.

Василий Васильевич прижался к своему пулемёту, прицелился — и дал по врагам очередь.

Вражеский пулемёт сразу замолчал.

— Хороший боец, — сказали солдаты, — оставим его у себя, товарищ командир?

— Я бы его оставил, да вот мастер как посмотрит? — сказал командир и улыбнулся.

А мастер испугался всерьёз.

— Вы моего рабочего не переманивайте! У него лучшие руки в цехе! Его заберёте, кто вам будет делать оружие?

ЖИЛ В ЛЕНИНГРАДЕ ХУДОЖНИК ПАХОМОВ

До войны он любил делать рисунки к детским книжкам, и дети всегда с удовольствием читали и рассматривали те книжки.

Рисунки Алексея Фёдоровича узнавали сразу и дети и взрослые.

Началась война. Алексей Фёдорович остался в блокадном городе, он не мог бросить в беде свой город.

Днём около развалившихся домов он отыскивал несколько палок, нёс их к себе на кухню, и тогда в маленькой железной печке-времянке загорался огонь. Художник отогревал у огня руки и принимался работать.

За свою жизнь он привык работать ежедневно, помногу. В блокадные дни он делал рисунки для книги о войне, рисовал обложку для детского журнала «Костёр», рисовал акварельными красками картинки для будущих работ.

Ночью прилетали вражеские самолёты бомбить город, начиналась воздушная тревога, и Пахомов забирался на крышу своего дома. По крышам даже в спокойное мирное время ходить опасно, особенно если ночью. А тут кругом рвались бомбы, летели осколки.

Но художнику некогда было бояться. Он часто был дежурным.

И если вражеский лётчик сбрасывал зажигательную бомбу на крышу, её надо было как можно быстрее схватить длинными щипцами или взять на лопату, засыпать песком, загасить.

Дежурные были почти на всех крышах. Поэтому фашистам так и не удалось поджечь город…

Потом снова начинался день, и художник принимался за свою работу — делал рисунки.

ОДНАЖДЫ

Художник Пахомов искал дрова и зашёл на соседний двор.

До войны в том дворе был детский сад. Художник часто приходил сюда. Иногда он садился на скамейку рядом с детской площадкой. Он любил смотреть, как играют и веселятся дети, потихоньку их рисовать.

Однажды на своей скамейке он увидел девочку. Девочка сидела молча, и лицо у неё было грустное.

— Что ж ты не играешь вместе со всеми? — спросил художник.

— А я новенькая, — ответила девочка, — я никого не знаю в их группе.

Она сказала так и уже собралась плакать.

Алексей Фёдорович нарисовал ей быстро, чтобы она не успела расплакаться, смешную обезьянку.

Потом он подозвал другую девочку из группы. Ту девочку художник рисовал часто, и они были хорошо знакомы. Она всегда носила большой красивый бант.

— Познакомьтесь и поиграйте вместе, — попросил художник.

Всё это случилось весной, когда люди ходили в красивых платьях, в праздничных костюмах, солнце было тогда яркое и тёплое.

А сейчас была зима.

В пустом дворе стояла тишина. Многие окна были забиты досками.

«Наверно, детей вывезли из города и детского сада больше нет», — подумал Алексей Фёдорович.

Он прошёл по двору, и вдруг ему показалось, что в одном окне мелькнул свет.

Художник вошёл в дом. Дверь детского сада была не заперта.