Ватсьяянана, или Юность автора Кама-сутры

Эта угроза совершенно лишила Ватсьяяну мужества. Пав перед Мандаравати на колени, он со слезами стал умолять её о снисхождении. Право, твердил он, вина его заключается лишь в том, что, поддавшись нечистым мыслям, он не устоял перед искушением. Но теперь, осознав всю глубину падения, он будет вести строгую жизнь, подобающую ученику такого святого человека, как Харидатта.

– Святого человека? – произнесла Мандаравати с усмешкой. – Оставь в покое моего супруга и подумай лучше о своём отце! Каково будет этому достойному мужу узнать, о твоём скандальном изгнании?

– Он не перенесёт моего позора! – прошептал в искреннем раскаянии Ватсьяяна. – Умоляю вас, госпожа, ради моего отца сохраните эту историю в тайне. А я буду вечно молить богов о вашем драгоценном здоровье.

– Хорошо, – смягчилась Мандаравати. – На этот раз я промолчу. Но знай, что с сегодняшнего дня ты находишься под моим неусыпным надзором.

С этими словами хозяйка удалилась, оставив несчастного ученика в чрезвычайно подавленном состоянии духа.

В последующие дни Ватсьяяне пришлось забыть о ночных похождениях. С Чандрикой он виделся только мельком, о том же, чтобы вновь отправиться к Шриядеви не приходилось даже мечтать. И вот в то время, когда будущее рисовалось Ватсьяяне в весьма мрачных тонах, в его судьбе произошла новая неожиданная перемена. Всё началось с письма, полученного Харидаттой от его старшей дочери. Женщина эта уже давно вышла замуж и проживала в деревне довольно далеко от города. Её младшему сыну должно было вскоре исполниться три года, и она звала отца для совершения над ним обряда гудакармы. Старый брахман засобирался в дорогу. Он должен был отсутствовать не менее трёх дней, так что у Ватсьяяны нежданно-негаданно образовались небольшие каникулы. Возликовав душой, он надеялся использовать ниспосланное судьбой время на возобновление связи с Чандрикой, однако в последний момент старик по просьбе жены решил взять младшую дочь с собой. Вместе с ними отправилось несколько слуг и служанок. Большой дом наполовину опустел. Всё это оказалось весьма удобным для завязывания нового любовного приключения. Утром Мандаравати встретила Ватсьяяну возле ворот и спросила, куда он направляется.

– Разве госпожа не знает? – удивился юноша. – Закон предписывает мне побираться. Если я с утра не обойду с чашей город, то буду иметь на обед одну только колодезную воду.

– Мой муж всегда отличался чрезмерной приверженностью к старинным обычаям, – возразила Мандаравати. – Добро бы мы были нищими, но слава богам, дом наш – полная чаша. Лишняя горсточка риса нас не обременит. К тому же твои занятия на время прекратились, и ты можешь пока забыть об обязанностях ученика.

В результате Ватсьяяна остался дома и не прогадал. Хозяйка не ограничилась горсточкой риса, но в придачу к ней прислала ещё масла и сладких пшеничных лепёшек, замешанных на патоке. Уже давно наш герой не имел такого обильного и изысканного обеда.

Дальше – больше! Ближе к вечеру Мандаравати позвала Ватсьяяну в свою светёлку и попросила помочь ей перемотать шерсть. Интимная обстановка и сам характер их занятия (Ватсьяяна сидел с широко раздвинутыми руками, а Мандаравати сматывала с них нитки в клубки) весьма располагали к непринуждённой беседе.

– Давно хотела узнать у тебя, красавчик, – спросила жена брахмана, – скольким женщинам в нашем городе ты уже успел разбить сердце? Думаю, их было немало.

– Вы шутите, госпожа, – попытался разубедить хозяйку юноша. – Брахмачарину не подобает помышлять о женщинах; к тому же у меня нет необходимого досуга, ведь всё моё время без остатка отдано изучению вед и душеспасительным размышлениям.

– Значит, все твои помыслы обращены к божественным предметам? – спросила Мандаравати, пряча в черных живых глазах улыбку.

– Иначе, зачем бы я приехал в этот город?

– Скажи тогда, дружок, – усмехнулась хозяйка, – какая небесная апсара исцарапала тебе всю спину?

– Откуда вы об этом узнали, госпожа? – изумился Ватсьяяна.

– Всё очень просто, – без тени смущения объяснила Мандаравати, – я подсматривала за тобой, когда ты совершал омовение. Чему ты так удивляешься? Разве тебе самому не приходилось прятаться в прибрежных зарослях, наблюдая за купанием девушек? А ведь женщины слеплены из того же теста, что и мужчины. У них тоже есть любопытство.

– Я вспомнил, – попытался оправдаться Ватсьяяна, – два дня назад собаки загнали меня в колючие заросли. Наверно, тогда и…

Мандаравати встретила его неуклюжую ложь весёлым смехом.

– Милый мальчик, – сказала она, – возможно, я кажусь тебе глупой старухой, но поверь: отличить случайные ссадины от царапин страсти мне пока по силам.

– Ваша проницательность, госпожа, – пробормотал юноша, – поистине безгранична и может сравниться только с вашей добротой.

Жена Харидатты отложила клубок, села на софу рядом с Ватсьяяной и погладила его по щеке.