Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки

Вторым из упомянутых был епископ американской епископальной церкви в Калифорнии Джеймс Альберт Пайк, вступивший в те же дебаты посредством публикации двух книг – «Пора христианской откровенности» (A Time for Christian Candor, 1964) и «Если это ересь» (If This Be Heresy, 1967)[58], – которые вызвали яростные споры в христианских кругах Америки. Пайка постигла практически та же участь, что и Робинсона. Коллеги-епископы пригрозили привлечь его к суду за ересь и вынудили подать в отставку. Так он и сделал, и после научной работы и экспериментов со спиритическими сеансами, а также установления контакта с покойными посредством медиума он постепенно сошел со сцены и впал в безвестность. В 1969 году он умер в Израильской пустыне.

Даже после этого мир все еще не был готов услышать, что образ Бога, на который мы, люди, так долго уповали в своем стремлении к защищенности, уже утратил всякое правдоподобие. Однако споры на эту тему вышли за церковные рамки, и хотя на протяжении жизни нескольких поколений они то разгорались вновь, то почти совсем затухали, они так и не исчезли полностью – до тех пор, пока их наконец не начали вести в открытую. Таким курсом следует каждый новый и радикальный сдвиг в сознании. Те, кто начинает улавливать смысл этого сдвига, пугаются настолько, что отступают, делая выбор в пользу устаревшей и уже почившей версии мышления, свойственной прошлому. Но этот способ не помогает. Пластической операцией труп не оживить. Другие, более дальновидные, решают поставить крест на конечных вопросах и разговорах о Боге и довольствуются тем, что стараются жить как можно лучше, максимально пользуясь всеми благами, какие только предлагает жизнь сейчас. А кое-кому удается заглянуть еще дальше: именно они начинают строить новую парадигму и двигаться в том направлении, в котором эта парадигма их ведет. Именно к такому пути в неведомое нам предстоит готовиться сейчас.

Первый шаг – отказаться от вчерашней религиозной парадигмы и дать ей умереть. Ее кончина будет отнюдь не тихой и легкой, но она свершится. Этот окоченевший труп до сих пор напоминает о себе. Вот к чему доставило меня путешествие всей моей жизни. Именно сюда вел или продолжает вести путь, по которому следует все человечество. Никто из нас уже не может вновь сделать живой вчерашнюю точку зрения. У меня нет никакого желания заниматься этим, и я чувствую, что во всем мире заметно поубавилось желания реанимировать уже остывающее тело религиозного мировоззрения и усилилось стремление позволить его достойной кончине завершиться. Остается лишь один вопрос: куда же нам теперь?

Я готов всесторонне рассмотреть, что именно слово «Бог» символизировало в поисках идентичности и самоопределения, которые так долго вело человечество. Какие аспекты человеческой жизни ранее определяло слово «Бог»? Я готов сформулировать новые вопросы, которые не возникали и просто не могли возникнуть в условиях парадигмы вчерашнего религиозного мировоззрения. Признавая, что «божественное» и «священное» – это человеческие концепции, где нам следует вести поиски? Несомненно, в жизни, а не в удаленных от нее сферах. Так что я буду искать их лишь в самой гуще человеческого, известного и приземленного. В прошлом религия была занята поисками чувства защищенности, но я уже не считаю защищенность добродетелью. Мне следует стремиться к постижению незащищенности, уязвимости, как неотъемлемого элемента нашей человечности, и стремиться помочь людям понять, что это уже не порок, а ключ к новому пониманию нашей человеческой природы. Религия прошлого стремилась поместить смысл и цель во внешнее божество. И преуспела лишь в том, что лишила жизнь здесь и сейчас присущих ей достоинств, смысла и цели. Религия прошлого искала ответ на свойственное лишь человеку осознание смерти, постулируя существование места, где смерть побеждена. Я ищу дверь в вечность, проникая в глубину нынешней жизни. Мои поиски «рая» побуждают меня обратиться к этой жизни, проникнуть в ее суть, ибо, как я убежден сейчас, только здесь мы способны слышать эхо вечности. Я уверен, что в этих поисках мы выясним, что слово «рай» указывает не на что-то внешнее по отношению к нам, а на то, что является нашей неотъемлемой частью.

Я буду стараться понять, что есть наша глубокая и естественная взаимозависимость со всем живым, сущим и, по сути дела, со всей Вселенной. Я задумаюсь о том, как мы можем оставаться настолько маленькими и незначительными по сравнению с масштабами вселенной, и в то же время быть единственным живым существом, способным конечным разумом постичь и осмыслить обширность космоса и взаимодействовать с ним. Что дает этот дуализм – заставляет нас почувствовать себя слишком ничтожными, или, наоборот, чудом и загадкой и помогает уверовать, что мы созданы для вечности?