Вечная жизнь: новый взгляд. За пределами религии, мистики и науки

Два столетия назад концепция ада пользовалась достаточным влиянием, чтобы спровоцировать то, что в Америке мы называем «великим пробуждением». Когда Джонатан Эдвардс живописал, как Бог подвешивает грешников на волоске над адским пламенем, слушатели в ответ толпами обращались в веру с покаянными слезами. Сегодня концепция ада настолько бессодержательна, что можно услышать что-нибудь вроде «сегодня адски холодно». Слово «небеса», некогда символ высшей надежды смертных, знающих о том, что их жизни есть предел, превратилось в синоним неба, как в выражении «голубые небеса». В романтических балладах с раем ассоциируется любовь. Такие эпитеты рая, как «небесный», «неземной» и «божественный», применяются для описания чего угодно – от нарядов до лимонных меренг! Появляется все больше признанных христианских лидеров, публично заявляющих, что они не верят в жизнь после смерти. Я встречаю их повсюду. Они все меньше и меньше склонны отрицать выводы, к которым пришли. Я имею в виду таких людей, как Дон Кьюпитт в Англии, Ллойд Гиринг в Новой Зеландии, Роберт Фанк и Шуберт Огден в Америке[52]. Прочие религиозные деятели учатся выражаться обтекаемо: вроде как не кривят душой и вместе с тем не выражают явной убежденности.

Прибытие в точку, где приходится признать, что суть религии умирает, для многих равнозначно концу путешествия. Бог умер, и если одним из нас не остается ничего другого, кроме как собраться вокруг могилы и оплакать его[53], другие с радостью входят в мир, где нет религии. Однако я нахожусь не в том и не в другом состоянии. Точку, к которой привело наше исследование, я считаю не концом путешествия, а лишь концом поисков смысла жизни в сфере религии. Я считаю, что в настоящий момент подошла к концу именно религиозная часть путешествия. Предпосылки, на которых была построена религия, ныне оказались недействительными. Бог, которого считали вмешивающейся в нашу жизнь сверхъестественной сущностью, живущей на небесах, уже не выглядит правдоподобным, и на вопрос Иова о том, есть ли жизнь после смерти, ответом становится решительное «нет». После признания этих новых реалий интеллектуальный конфликт, который тревожил людей при попытках цепляться за религию как гарантию защищенности, наконец разрешился. Но в результате мы потерпели фиаско в поисках цели и смысла. Следует либо найти новую отправную точку этих исканий, либо завершить их.

Сам я считаю так: когда мы изучаем то, что поставило на колени традиционную религию, мы видим подсказки, позволяющие искать новый подход к смыслу, цели, Богу и жизни после смерти. С этого момента мое повествование выходит за рамки моей духовной автобиографии и относится к биографии самого человечества, а точнее, обе они начинают сливаться воедино.

И я снова обращаюсь к этой части своего маршрута, мой танец со смертью продолжается, а радость, которую доставляет мне жизнь, усиливается. Мне предстоит искать Бога за пределами религии.

12. Сдвиг религиозной парадигмы

Финальная строфа

Бог в душе и Бог вовне —

Разве до сомнений мне?

Всюду, где ни окажусь,

Рядом с Богом нахожусь.

Слышит он меня и зрит,

И покуда век мой длит,

Сеятель и горсть семян,

Божий раб и Бог – всё я[54].

С надгробия X в.Церковь святого Лаврентия.Линчёпинг, Швеция

Позволить людям изменить свои представления о Боге, чтобы воспользоваться новыми возможностями, – задача сродни попытке маневрировать кораблем величиной с «Титаник» в маленьком пруду. В принципе это возможно, но кажется, что нет. Найдется немало тех, кто станет утверждать, что из этой затеи ничего не выйдет. И, пожалуй, еще больше тех, кто не захочет, чтобы из нее что-нибудь вышло. Но повернуть нам все-таки придется.