Великая княгиня Елизавета Федоровна. И земная, и небесная

И от Людвига приходит письмо Александру III: «Я не колеблясь дал свое согласие, потому что знаю Сергея с детства, вижу его хорошие и приятные манеры и уверен, что он сделает мою дочь счастливой». Стало быть, никаких колебаний в Гессене не было. Просто хотели соблюсти приличия: свадьба не сразу после помолвки, а спустя определенное время, дабы показать, что ни та, ни другая сторона не торопится, а все намерена совершить не спеша, чинно и благородно.

Как бы Сергею ни хотелось, но зиму он проводил в Петербурге в звании жениха. Рождественские увеселения, встреча Нового года. В будущности своего брака он продолжал сомневаться: «Новый год встретил один – скорее старался его не заметить. Старый был хороший, а что еще ожидает в будущем?» – далеко не слова влюбленного молодого человека, с нетерпением ожидающего новых встреч с избранницей!

Весь январь и февраль он проводил в увеселениях, участвовал в балах, которые по своим же признаниям так не любил. «Последняя неделя в Питере была сумасшедшая. Плясали почти каждый день». В конце февраля он отправился в Дармштадт – теперь уже на официальную помолвку. С богатыми подарками. Невесте – подвеску из громадного сапфира, брошку из бриллиантов и жемчуга, кольцо с сапфиром и парижский веер. Наконец, они встретились. И что же он скажет? Как напишет брату Павлу? «Мы были в мундирах. Прямо в Neues Palais (Новом дворце. – Авт.), где была радость свидания с Эллой!» Фух, слава Тебе, Господи! Радость свидания. Не написал: «Где мы встретились с невестой» или что-нибудь более сухое: «Где состоялась официальная церемония встречи с принцессой Гессенской». Он вручил ей свои подарки, она ему – кольцо с сапфиром и двумя бриллиантами, которое он тотчас надел и стал носить. И дальше: «Нашел здесь совершенную весну – листья распускаются, весенние цветы тоже и воздух теплый. Одним словом, полное благорастворение воздухов. Время идет отлично. Элла, если можно, еще красивее. Мы с нею много сидим вместе; по утрам она в моей комнате, и я ее немного учу по-русски, что очень забавно, даже заставляю писать; между прочим, учу ее словам „Боже, царя храни“… Мы уже гуляем одни по всему Дармштадту… Были с Эллой у фотографа… На днях был здесь маленький бал, и мы с Эллой усердно отплясывали… Признаюсь, будет грустно уезжать отсюда».

Похоже, все сомнения, одолевавшие его по поводу предстоящей женитьбы, развеялись. Он полон жизни и радости и уже предвкушает, как станет мужем этой прекрасной девушки. Вернувшись в Россию, он ежедневно получает от нее письма, которые находит прелестными. Одно из писем со смешными ошибками она прислала ему по-русски, и вскоре в Дармштадт отправилась придворная учительница Екатерина Адольфовна Шнейдер, которая принялась обучать Эллу языку ее будущей страны.

В конце марта 1884 года жених вновь ненадолго в Дармштадте, теперь видно, что он рвется почаще видеться со своей невестой, и она ему все больше нравится. К этому марту относится целая фотосессия семьи великого герцога Людвига IV, галерея удивительно прекрасных фотографий, на которых могучий Людвиг с веселым и счастливым лицом, его обаятельные и скромные дети, немного загадочный жених Эллы. Есть очень необычная фотография, на которой пять персонажей стоят один над другим, словно упираясь подбородками в темя нижнего. Сверху вниз – Людвиг, Элла, Сергей, Аликс и Эрни. Для того времени – сущий авангардизм! Есть фото, где Сергей со своим адъютантом Константином Балясным и Элла со своей учительницей русского языка Екатериной Шнейдер. Правую руку Сергей Александрович нарочно положил так, чтобы виден был перстень с сапфиром, подаренный невестой.

Нет, определенно между ними не было вспышки яркой и горячей, всепоглощающей любви. Но чем больше они узнавали друг друга, тем больше свыкались с мыслью, что ей нужен именно он, а ему именно она.

У нее могла сложиться иная партия, но Элла готовила себя для одного человека, и этим человеком оказался русский великий князь Сергей Александрович.

О нем судачили непотребное, а он хранил себя для нее, бережно нес сквозь годы самый ценный подарок к свадьбе – неоскверненность.

Для многих излишне рьяных православных людей, обуреваемых чаще всего, конечно же, чистыми помыслами, эта неоскверненность двух супругов, Сергея и Эллы, стала поводом для суждения, будто бы -

Они жили друг с другом как брат и сестра