Великая княгиня Владимирская Мария. Загадка погребения в Княгинином монастыре

Это вынужден был косвенно признать и сам Н.Г. Бережков. Анализируя дальнейшие известия годовой статьи 6694 г. Лаврентьевской летописи, помещенные уже после описания похода Игоря, он датировал их все тем же 1185 г. Речь идет о походе «воев» Всеволода Юрьевича на болгар, а затем о злой междукняжеской крамоле в Рязанской земле. При этом исследователь утверждал, что «нет оснований считать эти события не принадлежащими к тому годовому комплексу, которому отведена статья»[63]. Однако далее он писал: «Между известиями о походе на болгар и о рязанской „крамоле“ читаем: „В се же лето выгнаша новгородци Ярослава Володимерича, а Давыдовича Мьстислава пояша к собе княжить Новугороду: так бо бе их обычай“. По свидетельству Новгородской летописи, Ярослав был удален из Новгорода в 6692 (1184/85) мартовском году и в сентябре этого года был посажен на стол Мстислав. По отношению к этому сообщению Лаврентьевская летопись допускает запаздывание, включает его не в ту статью, в которой ему надлежало бы быть…»[64]

Наши наблюдения позволяют восстановить подлинную хронологию семейной жизни Марии, связанную с рождением ее детей. Первоначально у нее в браке с Всеволодом рождались только дочери. К сожалению, у нас нет данных, когда они родились. Можно лишь предположить, что они появились на свет еще до вокняжения Всеволода на владимирском столе. Лаврентьевская летопись под 1176 г. сообщает, что владимирцы, простившись с умершим братом Всеволода – Михаилом Юрьевичем, княжившим в городе, «целоваша крестъ ко Всеволоду князю брату Михалкову и на детехъ его»[65].

Слова «и на детехъ его» можно рассматривать как первое косвенное свидетельство о детях Марии и Всеволода. Разумеется, его можно оценивать как трафаретную фразу присяги горожан о службе князю и его детям (независимо от того, родились они или появятся в будущем). Во всяком случае, об этом свидетельствует формуляр подобной присяги, сохранившийся в одном из позднейших сборников митрополичьего архива: «А мне, имярек, и детей своих болших к своему государю, к великому князю имярек, привести, и к его детем»[66]. Но, судя по всему, Всеволод к моменту вокняжения на владимирском столе уже имел детей, поскольку в летописную «Повесть об убиении Андрея Боголюбского» в виде молитвы была включена похвала семье его младшего брата, отомстившего убийцам: «Богу молися помиловати князя нашего и господина Всеволода, своего же приснаго брата да подасть ему победу на противныя, и многа лета съ княгынею и съ благородными детми и мирну державу ему и царство его ныня и присно в бесконечныя векы, аминь»[67].

Более точно вычислить даты рождения дочерей Марии можно, исходя из дат их замужества. Лаврентьевская летопись под 1187 г. помещает известие о том, что Всеволод и Мария отдали свою дочь Всеславу за черниговского князя Ростислава Ярославича († после 1205), внука великого киевского князя Всеволода Ольговича, княжившего в Снове.

В записи указана точная дата этого события – 11 июля, отмечено, что главное торжество состоялось во Владимире и на нем присутствовало много гостей[68].

Известно, что Ростислав Ярославич родился на Рождество Иоанна Крестителя – 24 июня 1174 г.[69] Невеста могла быть стольких же лет или чуть младше. В этом случае она должна была родиться около 1174–1175 гг.

Второй по возрасту дочерью Марии, судя по всему, была Елена, которая, видимо, не вышла замуж из-за какого-то физического дефекта или слабого здоровья. О ней известно лишь то, что она умерла 30 декабря 1205 г. раньше матери и была похоронена в уже основанном той Успенском монастыре[70]. Данный факт позволяет твердо говорить, что среди найденных в октябре 2015 г. в аркосолии Благовещенского придела Успенского собора Княгинина монастыря женских останков Елены не было. Поскольку она родилась где-то в середине 70-х годов XII в. и прожила до 1205 г., принадлежать останки индивида № 3 (девочки в возрасте около 9 лет) ей явно не могли. По биологическому возрасту останков ее можно было бы отождествить с индивидом № 2 (возраст около 25–30 лет), но ДНК-экспертиза показала невозможность ее родства с останками индивида № 1, отождествляемыми с Марией.

Как уже говорилось выше, Лаврентьевская летопись под 1189 г. помещает известие о замужестве еще одной дочери Марии – Верхуславы[71]. Исходя из того, что Ипатьевская летопись добавляет подробность о ее тогдашнем возрасте «осми лет»[72], можно было бы предположить, что она родилась в 1181 г.

Под 1179 г. Ипатьевская летопись сообщает о рождении у Марии четвертой дочери Сбыславы, в крещении Пелагеи[73]. Поскольку тем самым оказывается, что Верхуслава появилась на свет позже Сбыславы (Пелагеи), которую Ипатьевская летопись называет четвертой дочерью княжеской четы, это дало основание ряду исследователей полагать, что у Марии ранее была еще одна дочь, видимо скончавшаяся в младенчестве[74].