Первая мировая война остро нуждалась в оружии, которое в России сейчас называют автоматом, а в иных местах — штурмовой винтовкой. Длинная винтовка типа русской трехлинейки хороша для неспешной стрельбы по удаленным целям и может сгодиться для одного-двух ударов штыком, когда солдат вот только-только добежал до вражеских позиций. Но если боец спрыгнул в траншею, винтовка становится смертельно опасной обузой. И вот, в эту самую эпоху, когда винтовки уже устарели, а автоматы еще не появились, бойцы вспомнили об оружии своих предков — о дубье. Из глубины веков выплыли палицы, шестоперы, булавы, моргенштерны и т. п. Только назывались они теперь все траншейными дубинками.
Солдаты австро-венгерской армии стали, пожалуй, первыми, кто возродил из небытия средневековые моргенштерны. Особенно часто их применяли на австро-итальянском фронте. Оружие это представляло собой длинную деревянную булаву, рукоять которой переходит в навершие, усеянное железными шипами. Название же его — живой образчик смачного средневекового юмора: ведь «моргенштерн» по-немецки — «утренняя звезда». Кстати, и в Англии подобные изделия имели не менее приятное прозвище — кропило (специальная кисть для разбрызгивания святой воды).
В особой чести они были и у германских солдат. Бойцы немецких штурмовых групп, специализировавшиеся на захвате вражеских укреплений, были почти непременно вооружены траншейными дубинками, которые они зачастую делали из оболочек гранат, а если дубинок не было, штурмовики использовали вместо них пехотные лопатки.
Траншейные дубинки часто выполнялись с деревянной ручкой и рабочей частью, отяжеленной оболочкой ружейной гранаты. Иногда снаряжался калечащими железяками и тонкий конец дубинки. Шли в ход и «ночные палки», то есть полицейские дубинки. Поскольку полицейские дубинки были полностью гладкими, их «огрубляли» с помощью обычных гвоздей. То же проделывали и с бейсбольными битами. Существовали варианты с устрашающими шипами на ударном конце, но они не прижились, т. к. могли завязнуть в теле противника и оставить бойца безоружным.
Осознав, что фронт нуждается в дубье, его начали штамповать и фабричным способом. На некоторых железных дубинках можно рассмотреть надпись «PATENT APPLIED FOR». Но фабрики не справлялись, и за дело брались фронтовые мастерские. Брались всерьез.
Сначала это было оружие индивидуального изготовления: если солдат считал необходимым его иметь, то мастерил булаву сам из подручных материалов. Благо для ее изготовления никакого дорогостоящего сырья не требовалось, хотя, впрочем, подходила древесина только твердых пород. Некоторые булавы представляли собою довольно грубо обработанные деревянные бруски в виде длинной рукоятки с цилиндрической ударной частью на конце, которую иной раз заливали свинцом и для повышения «убойности» оснащали металлическими остриями. В качестве острия мог сойти любой металлический предмет: большой гвоздь, снарядный осколок подходящего размера, кусок толстой проволоки или даже винтовочная пуля. Кроме того, устанавливали и навершие, используя обрезки труб, крупные шестерни или корпуса от неразорвавшихся гранат. На торце навершия нередко крепили длинный шип, с помощью которого булавой можно было нанести колющий удар.
Позднее для изготовления булав стали привлекать полковые столярные мастерские. Они выполняли их более аккуратно и могли оснастить этим оружием целое подразделение. Рукояти обтачивали на токарных станках, ошкуривали, делали рифление и устанавливали упоры для удобного удержания, а также снабжали темляками. В конце концов производством булав занялись фабрики. В результате у булавы появилось литое навершие, стальное или чугунное, усаженное острыми шипами.
Распознать булавы по «национальному» признаку не так-то легко, особенно если речь идет об оружии кустарного изготовления. С фабричными булавами несколько проще. Некоторые из них имеют даже заводское клеймо. Например, на многих английских — клеймо в виде короткой и широкой стрелки. Правда, и в этом случае различить, скажем, немецкие и австрийские булавы можно лишь с трудом.