Великая разруха. Воспоминания основателя партии кадетов. 1916–1926

В Латвии, вероятно, вследствие политической обстановки и боязни недоразумений с советским представительством, что ясно видно из приводимой ниже газетной заметки, панихиду пришлось отслужить в более скромной обстановке: «Трагическое впечатление произвела панихида, отслуженная при огромном стечении народа в Рижском кафедральном соборе. Ее служит один отец Василий Руперт, без диакона, без хора, без полного освещения – ведь устроители не намерены были делать из панихиды никакой демонстрации и перед панихидой обратились к очередному священнику, желая только исполнить религиозный долг – помолиться за погибших братьев… Но от скромности обстановки впечатление было еще сильнее – не на праздник собрались молящиеся, а на великую скорбь… И совершенно неожиданно звучит прекрасное стройное пение тут же организованного хора. Здесь и певцы отдельных хоров, и учащаяся молодежь обоего пола». «В старинном и крошечном университетском городке Юрьеве, в Эстонии, также была отслужена в Успенском соборе панихида по жертвам красного террора. Церковь была полна молящимися, а во время пения «Со святыми упокой» и «Вечной памяти» все преклонили колена». «В Ревеле на панихиду по князе П.Д. Долгорукове и всем с ним убиенным в Александро-Невском соборе явилось огромное количество молящихся, не только русских, но также много немцев и эстонцев».

В славянских странах торжественные панихиды были отслужены в больших городах русскими, а иногда и местными епископами; служились панихиды и во многих мелких пунктах, причем часто присутствовало по преимуществу местное население. «Трогательная молитва» – так озаглавило белградское «Новое время» свою маленькую заметку: «В Банатском Новом Селе по собственному почину сербского священника о. Чедомира Урицкого отслужена панихида по убиенном князе Павле Долгорукове и 19 с ним». «В Рущуке (Болгария) по инициативе местного отделения Общества галлиполийцев отслужена панихида «по старом, верном друге армии Павле Долгорукове и по жертвам красного террора Советской России». «Церковь была переполнена молящимися русскими и болгарами». «С огромной чуткостью отозвался Харбин на призыв помолиться за убиенных большевиками в Москве: Свято-Николаевский собор был переполнен. Там молящиеся стояли плечом к плечу. Масса публики толпилась в церковной ограде». «На Восточно-Китайской железной дороге рабочими и служащими была отслужена панихида по расстрелянным в Москве 20 патриотам».

Русский Национальный комитет в Париже издал протест, обращенный «к правительствам и общественному мнению цивилизованных наций», за подписью председателя А. Карташова и товарищей председателя М. Федорова и В. Бурцева. Протест этот был переведен на иностранные языки и разослан в наиболее влиятельные газеты, поместившие его по большей части на видном месте. В заключительной его части говорится: «Псевдорусское правительство охотно пользуется желанием европейцев играть с ними в международное право, но обращается с правом по-готтентотски. Юного убийцу убийцы русской царской семьи оно требует казнить по всей строгости формального закона, а само уже казнило 20 лиц, неповинных в данном деле, несмотря на лживые характеристики некоторых из них, хорошо известных всей России, как, например, известного республиканца и одного из основателей Конституционно-демократической партии, князя Павла Долгорукова, обманно названного сейчас большевиками «лидером монархистов».