Великая сила молитвы

Помню то чувство абсолютной беззащитности перед людьми с лоснящимися физиономиями. О чем с ними говорить и на каком языке, чтобы они услышали? А они были готовы, по собственному выражению, «перетереть пару тем с корреспондентом в неформальной обстановке». Потом эти люди заняли все ветви власти, и пришлось выбросить телевизор. Некоторые из знакомых тоже последовали моему примеру. В тридцать – сорок и больше учить язык маргиналов нам показалось делом непостижимым, зато мы с ужасом наблюдали, как видоизменяется мир вокруг. И если вначале на дне рождения мы все объясняли тете Лене значение слов «понты» и «стремно», то теперь, услышав в маршрутке хит «Боже, какой мужчина», смеемся над ее наивностью, она же говорит: «Я прослушала песню от начала до конца, искала стеб, насмешку. Но нельзя же такие слова девочкам-подросткам слушать, они же могут принять информацию всерьез». Так, поначалу незаметно, страна поделилась на две, и если у Ахматовой были русские сажавшие и русские сидевшие, то у нас гораздо проще – русские, знающие стыд и не знающие его. И понятно, что первые не поймут вторых. Потому что стыд связан с чувством социальной неприемлемости того, за что стыдно. А вторым, получается, социально приемлемо все…

В этой связи серьезная литература востребована все меньше и меньше, как и серьезные кино, музыка, живопись. Публичные персоны открыто признаются, что книжек не читают и так, мол, знают, как «пробиться» в жизни. Отсюда вывод: раз не читают те, кто «пробился», то зачем такие книги вообще? Умилила девица, представляющая нашу страну на конкурсе «Мисс Мира», который теперь добрался до нашей столицы, на вопрос корреспондента: «Какие книги вы читаете?» Отвечает: «Я читаю разную развивающую литературу, посещаю всевозможные тренинги, как добиться успеха… Нет, художественную не читаю, нет времени». Под этими словами могут подписаться миллионы наших юных соотечественниц, грезящих о карьере модели. И эта вторая Россия умиляет все больше и больше. Она живет в другом измерении.

А первая Россия, реально смотрящая на мир, без призм и радужных стекол, казалось бы, должна сдаться, забиться в дальний угол и проводить свои дни, именуемые нашими депутатами «веком дожития», таясь, вместо этого, подобно ученикам Христа, идет ко второй и говорит о главных ценностях. О вечных законах. О неприемлемости равнодушия, а значит, и зла. Об этих людях, их труде писательница Екатерина Глушик и написала книгу. Она так и называется «Почитай книгу». Под одной обложкой собраны рецензии, анализирующие разные издания: поэтические, прозаические, публицистику, статьи, которые характеризуют стороны литературного процесса, беседы с писателями и художниками. Первое впечатление после прочтения у меня было такое, будто я ходила незрячей и вдруг мне успешно провели операцию на глаза. Я вижу мир во всех красках. И по первому, самому искреннему чувству хочу узнать больше. Передо мной мелькают имена, цифры, строки.

У героев черты всегда из биографии автора, цифры – произведения, которые потом поделятся на ранние, зрелые и поздние. Строки – это пара-тройка новых фраз, свежих идей, предложенных художником миру.

«Ранние рассказы Проханова – о деревне, куда отправляется герой, молодой писатель, чтобы оказаться в непривычной для него, москвича, среде, которая, по его подтвердившемуся по приезде на место мнению, и есть настоящая жизнь, наполненная естественными страстями, чувствами, переживаниями, истинными целями, к которым и следует идти человеку, не мучаясь непонятными для деревенских жителей страданиями, размышлениями, сомнениями типа «быть или не быть».

Деревенская жизнь знакомит со своими героями. Ослепший крестьянин завидует ушедшим на покос и, случайно натыкаясь в сарае на косу, берет ее и, как ему кажется, незаметно, крадется на поле, на котором хочется покосить хотя бы с краешка. Но сосед, знающий его беду – тоску по настоящей крестьянской работе, молча наблюдает за ним и не окликает, даже когда незрячий переходит на колхозное поле с недозревшим овсом, более того, когда его дочка хотела крикнуть, он сказал: «Стой, Дашка, дура! Цыц! Дай пожить человеку!»

«Взросление» прозы русского писателя показано вполне наглядно. Проханов признается, как однажды он вынес из дома все свои юношеские рукописи и сжег их. Взрослая жизнь принесла в творчество свои краски. И с произведениями писателя пытливому уму необходимо ознакомиться лично, нет смысла пересказывать прозу, где ни тени фальши, ни слова лжи. Особое отношение к войне (войнам), не до конца осознанной человечеством. Проханов размышляет: