Великая война и деколонизация Российской империи

Но это была еще не вся задача. Власти также обращали внимание на гигиенические меры, например очистку воды для предотвращения или замедления возникновения болезней. Они постоянно указывали армейским частям на необходимость уделять пристальное внимание безопасности пищи: мясо должно было быть качественным и правильно приготовленным, запасы продовольствия должны были храниться в чистоте, воду нужно было кипятить, а ее источники содержать в чистоте. Инспекторы обязательно проверяли эти моменты при посещениях военных частей или госпиталей и организовывали просветительские мероприятия, развешивая в зданиях листовки под такими заглавиями, как «Правила самозащиты против холеры»[327]. Люди, совершающие поездки по прифронтовым зонам, отмечали, что армия везде развешивала листовки с предупреждениями «не пейте сырую воду» и «не ешьте сырых фруктов» [Simpson 1916:125]. Командиры вскоре стали применять еще более жесткую тактику, например выставляя караулы возле переездов через реки ниже по течению населенных пунктов, где были отмечены случаи холеры[328]. Борьба с бактериями и паразитами была нацелена на факторы, провоцирующие холеру и дизентерию, однако для борьбы с тифом, который разносили блохи и вши, требовались более общие меры гигиены. Борьбы с насекомыми в грязи фронтовой зоны была делом еще более трудным, чем обеспечение безопасности пищи. Командиры могли приказать (и приказывали) солдатам «строго следить за чистотой тела, нижнего белья и одежды»[329], но приказы сами по себе не могли обеспечить чистоту людей или окопов. И снова в дело вступил Земгор, который выстроил 372 бани (с небольшим числом прачечных) по всему фронту. К середине 1916 года эти бани могли обслуживать 200 000 человек в день, а фактически обслуживали в среднем 100 000 человек в день [Polner 1930: 219– 222]. Внушительная цифра – но этого не хватало для обеспечения гигиенических потребностей миллионов солдат, живущих в холоде и грязи на открытом воздухе.

Земгор также с успехом выступил за массовые прививки в войсках против холеры, тифа и оспы. Впервые это требование выдвинула конференция Пироговского общества русских врачей в конце декабря 1914 года, однако сопротивление планам прогрессивно настроенных медицинских властей со стороны Министерства внутренних дел и главного военно-санитарного инспектора генерала А. Я. Евдокимова грозило серьезной задержкой их реализации. Давление со стороны военного командования и общественных организаций наконец вынудило Евдокимова в конце лета 1915 года сдаться [Hutchinson 1990: 131], и осенью 1915 года началась успешная массовая прививочная кампания. Только на Западный фронт Земский союз поставил 19 097 доз вакцин от холеры и 228 060 – от тифа[330]. Год спустя конференция военных и земских врачей согласилась, что кампания сработала [Polner 1930: 213], а командиры вроде Брусилова были настолько убеждены в эффективности вакцин, что приказали каждому солдату сделать и первую прививку, и повторную[331]. Эти меры не всегда пользовались популярностью в войсках, поскольку и сама процедура, и выздоровление после нее были болезненными, часто вызывали лихорадку и требовали времени на отдых [Лемке 2003,2: 549-550]. Данные последующих кампаний также позволяют предположить, что солдаты и гражданские лица в России, как и в других местах, имея дело с незнакомой процедурой прививок, противоречащей их интуитивным представлениям, сомневались в эффективности этой программы[332]. Письма некоторых солдат подтверждают, что эти сомнения были широко распространены: люди писали домой, что в частях, где делались прививки от тифа, было много смертельных случаев[333].