Великая война и деколонизация Российской империи

Очевидно, что ставканомика не могла разрешить базовые проблемы, порожденные экономикой военного времени. В действительности она только ухудшила положение. Как мы видели в главе 1, кампания против евреев и широкое распространение «таксы» на товары лишило прибыльности законную коммерцию в зоне военных действий, сделав это занятие опасным. Это вытеснило значительную часть торговли и производства в область «второй экономики» черного рынка. Мародерство и реквизиции со стороны армии (а потом все в большей мере и гражданских лиц) создало «третью экономику», основанную уже не на деньгах, а на применении силы. Я прослеживал результаты данной трансформации экономики военного времени на протяжении всей книги, поскольку Великое отступление принесло вызванную этими явлениями тревогу в самое сердце империи. Дороговизна стала главной повседневной проблемой подданных России, темой писем с фронта и на фронт и ежедневных разговоров в казармах и крестьянских домах. Вскоре последовала нехватка товаров первой необходимости, поскольку принудительно сниженные цены и глубинная неопределенность спровоцировали запасание всего впрок, а потребительские товары занимали последнее место в приоритетах военного производства. Неумелое армейское управление экономикой также дало себя знать. Приоритет всегда отдавался армии и войне, и никто не имел права отказать чиновникам от военной экономики, которые забирали больше людей, лошадей, поездов, чем требовалось, и неэффективно распоряжались этими ресурсами. Только в 1915 году военные начали постепенно примиряться с тем фактом, что подобная неэффективность в условиях тотальной войны наносит им непосредственный вред на поле боя. Рабочие военных заводов, попавшие под массовую мобилизацию 1914 года, потихоньку возвращались на рабочие места, где могли принести больше пользы, чем в окопах. Участие армии в Особых совещаниях и Военно-промышленных комитетах означало, что по крайней мере верхушка осознавала, что военно-гражданское планирование и координирование должно прийти на смену бессмысленному накоплению запасов. Эти органы внесли значительные улучшения в конкретных сферах, в частности в производстве оружия. Нехватка боеприпасов, так сильно дававшая о себе знать на полях сражений весной и летом 1915 года, существенно сократилась в течение 1916 года.

В целом, однако, коллапс экономики продолжался, о чем свидетельствовали длинные хлебные очереди и отсутствие других основных потребительских товаров в конце 1916 – начале 1917 года. Российские чиновники, ведавшие экономикой, не могли должным образом решить проблему дефицита ни на бумаге, ни на практике. В конце 1916 года они разработали планы реквизиции зерна, но не смогли решить вопрос о том, как использовать принуждение для реализации этой политики, что замедлило ее претворение в жизнь и в результате окончилось неудачей [Holquist 2002:42]. С февраля 1917 года в Петрограде было решено ввести карточки, но это привело к запасанию впрок, еще большей нехватке и, в итоге, к уличным протестам, которые вылились в Февральскую революцию. Революция успешно справилась с задачей отречения императора от престола, но только обострила экономические проблемы. «Ставкаисты» по большому счету лишились доверия (хотя и сохранили некоторые свои предрассудки). Однако возникновение двоевластия Временного правительства и Петросовета сделало практически невозможной выработку последовательной экономической политики, поскольку эти органы власти имели абсолютно разные идеи по поводу политической экономии и мер, необходимых для возрождения процветания страны. В результате ситуация стала не просто плохой, а очень плохой. Накануне 1918 года и позднее, до конца Гражданской войны, белые, красные и военные диктаторы не преуспели в деле создания условий государственной поддержки и личной безопасности, необходимых для становления жизнеспособных экономических институтов. Люди страдали от голода и холода, слабели, начинали болеть и умирали. С каждым месяцем число пациентов в больницах росло, набирали силу эпидемии[494]. Летом 1918 года такие города, как Ярославль, охватила холера. К октябрю масштабная эпидемия гриппа поразила не только жителей городов Золотого кольца, например Рыбинск, но и советских вождей в Кремле[495]. Многие не успевали оправиться от одной болезни, как их поражала новая [Владимирцева 1994: 64]. Города пустели, а деревня пыталась выживать за счет собственных ресурсов. Коллапс имперской экономики глубоко затронул российское общество.