Великая война и деколонизация Российской империи

Я видел, как немцы погнали из Братковичей большое стадо скота. Затем провели толпу наших пленных. Вскоре от Братковичей к ближайшей роще начала вытягиваться неприятельская цепь, которая начала перебежками приближаться к Фалишу. Одновременно заговорили молчавшие в последние дни двенадцатидюймовки и по всей деревне начали взвиваться огромные фонтаны земли. Посыпалась кругом земля, дерево и огромные осколки снарядов. Видя, что при таких условиях наш перевязочный пункт здесь никому не нужен, т. к. ни один раненый ко мне не пойдет, я перешел в соседнюю деревню Станков, которая до этого времени совсем не обстреливалась. Однако не успел я придти, как и по этой деревне посыпались снаряды.

Один за другим со страшным воем неслись огромные чемоданы, потрясая землю своими разрывами. Кругом начался настоящий ад, т. к. в этой деревне оставалось до сих пор почти все мирное население. С воем и плачем метались по деревне бабы с детьми, не зная куда бежать; ревел скот[120].

Именно так выглядел «клин Макензена» с точки зрения тех, против кого он был обращен в Польше и Украине.

Тактика Макензена, столь часто испытанная на многих фронтах той войны, терпела неудачу там, где имелись множественные и протяженные линии глубоко эшелонированной обороны и происходило быстрое развертывание резервов сразу же после прорыва. Но русские генералы продолжали удерживать передовые позиции, вместо того чтобы укреплять оборону в глубоком тылу. При неизбежном отступлении приходилось отодвигаться на плохо подготовленные позиции. В результате оставалось все меньше людей, которые доживали до отступления. Макензен просто стирал в пыль целые армии – его войска безудержно продвигались вперед в ключевых сражениях.

Карта 5. Линии фронта в Восточной Европе. 1915 год

Армия Буга одержала победу у Хрубешува 8 (21) июля и у Хелма 19 июля (1 августа). 4-я и 9-я армии добились успеха у Красностава 9 (22) июля и у Люблина 23 июля (5 августа) [Ростунов 1976: 256-257]. Некоторые действия приводили к огромным потерям: пленными (15 000 человек за день в сражении при Красноставе), но большей частью – убитыми и ранеными. К концу июля, примерно через месяц после того, как клещи Макензена сместились к северу, сражавшиеся с ним русские армии потеряли 180 000 человек [Stone 1999 (1975): 178]. Макензен, чьи войска были разгромлены при отступлении в самом первом бою той войны при Гумбиннене, теперь получал возможность добиться реванша. Единственным недостатком его тактики, который впоследствии приобрел большое значение, оказалась медлительность.

Отступление из Польши

Войска, которые должны были образовать вторую половину «клещей», были направлены из Восточной Пруссии. Немецкая 12-я армия во главе с генералом Максом фон Гальвицем ударила в самое подбрюшье 1-й и 12-й русских армий 30 июня (13 июля) возле Прасныша. Еще раз командование русских попыталось удержать передовые позиции, и снова тщетно. Взаимодействие между двумя русскими ариями было налажено плохо, они соперничали друг с другом за пополнения и полагали, что безрассудная храбрость может принести победу. Командующий 1-й армией генерал Литвинов приказал «категорически, чтобы все войска удерживали рубежи». У артиллеристов 1-й армии было меньше боеприпасов, чем у частей в Горлице, патроны заканчивались, тысячи пехотинцев нуждались в ружьях [Ростунов 1976: 258]. Большинство погибло, скорчившись в окопах, а еще 24 000 вскоре попали в плен. Через четыре дня, потеряв погибшими 70 % личного состава, обе армии вынуждены были отступить на несколько километров. Командующий фронтом генерал Алексеев отдал приказ отступать к реке Нарев (примерно на 50 километров) [Stone 1999 (1975): 180]. Небольшие немецкие группировки на севере и между двумя оконечностями клещей также получили передышку, чему отчасти способствовали газовые атаки при продвижении войск 25 июня (8 июля)[121]. Северная группировка к 30 июня (13 июля) подошла почти к самому Ковно.