Великая война и деколонизация Российской империи

1916 года Юденич успешно атаковал крепость и взял ее «как игрушку» при относительно малых потерях [Лемке 2003, 2: 239]. Российская пресса немедленно ухватилась за первые хорошие новости за многие месяцы, превратив бой в крупное событие общественной важности. Престиж Юденича в военных кругах вырос. Что касается общества в целом, то великий князь захватил себе львиную долю уважения, и этот факт не ускользнул от внимания подозрительного императора [Лемке 2003, 2: 320]. Два месяца спустя войска Юденича двинулись на север к порту Трапезунд, который и заняли при помощи действовавшего все более активно и напористо Российского Черноморского флота 5(18) апреля 1916 года. Теперь все важные с военной точки зрения пункты Восточной Анатолии находились в руках русских. Но, как и в Персии, никаких решительных преимуществ получить не удалось. Русские доказали, что способны победить османские армии, и, разумеется, у них имелся потенциал для причинения дальнейшего ущерба противнику, но османы не вышли из войны, и война продолжилась.

Сражения также продолжились и на европейских фронтах России, отчасти потому, что Россия сохраняла преданность союзникам. Мартовская операция у озера Нарочь не смогла оттянуть значительные силы немцев прочь от Вердена. На апрельском военном совете в Ставке предполагалось решать вопрос о форме участия России в совместной кампании против Германии. На бумаге решение казалось ясным. Задача состояла в том, чтобы растянуть немецкие силы на два фронта до точки разрыва, а места наибольшего превосходства в живой силе, оружии и боеприпасах находились на российских Северном и Западном фронтах как раз напротив этих немецких позиций. К несчастью, командующие этими армиями по-прежнему страдали от позорного провала у Нарочи. Действительно, они все еще отражали контрнаступления немцев в районе, где был восстановлен статус-кво. Но вместо того, чтобы ответить решительным отказом, генерал Куропаткин, командующий Северным фронтом, и командующий Западным фронтом генерал Эверт решили затребовать невероятное количество людей и снарядов, прежде чем переходить к активным действиям.

Однако, ко всеобщему удивлению, новоназначенный командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов выразил желание и готовность начать наступление. Даже когда генерал Алексеев сказал ему, что тот не получит ни крупных пополнений, ни гор боеприпасов, Брусилов остался тверд. Армии его фронта, утверждал он, будут готовы к весенней кампании. Для подобного оптимизма у Брусилова имелась причина. До нынешнего назначения он командовал 8-й армией, одним из немногих по-настоящему эффективных русских соединений. В 1914 году, когда 1-я и 2-я армии были в пух и прах разбиты в Восточной Пруссии, 8-я армия Брусилова успешно захватывала крупные территории в Галиции и Буковине. Его солдаты были среди тех, кто спустился с карпатских гор в 1915, чтобы вторгнуться в Венгрию, а потом отступал, когда после разгрома 3-й армии у Горлице их обошли с флангов. 8-я армия достойно билась во время Великого отступления, хотя и ей в нескольких случаях приходилось отступать. В целом, хотя войска Брусилова не всегда одерживали победу, счет их побед был намного внушительнее, чем у кого-либо еще в России.

Эти успехи объяснялись не только причудами фортуны. По всем свидетельствам, Брусилов был хорошим руководителем. В целом, его люди более профессионально взаимодействовали с гражданскими, в результате он пользовался уважением и мирного населения, и руководителей общественных организаций [An-sky 2002: 285]. Но более всего он известен своей способностью умело руководить подчиненными ему офицерами. Он настоятельно требовал, чтобы офицеры хорошо знали своих людей и зоны, за которые те несли ответственность, поэтому моральный дух в войсках был высок [Лемке 2003, 2: 399-408]. Кроме того, обладая заслуженной репутацией командира, который требовал от своих подчиненных – и вознаграждал – знаний и умений, а не знатного происхождения, Брусилов привлек и продвинул множество молодых армейских офицеров, «скромных, хороших специалистов», которые составили костяк «новой российской армии» [Stone 1999:233]. При Брусилове эти люди усердно трудились «как одна семья» и достигали поставленных целей. Это ситуация очень отличалась от других войсковых формирований России [Лемке 2003, 2: 509].