Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.

Но почему же к Ахмату не явился на помощь Казимир? Еще лет за восемь до нашествия Ахмата великий князь завел контакты с крымским ханом Менгли-Гиреем, чтобы пользоваться Крымской Ордой в борьбе с Золотой Ордой и Казимиром; и тот и другой часто обменивались посольствами: между ними завязалось нечто вроде дружбы. Перед нашествием Ахмата между ними заключен был договор, по которому великий князь обязывался действовать с ним заодно против Ахмата, раз выгонявшего Менгли-Гирея из Крыма, а крымский хан должен был действовать заодно с великим князем против Казимира. По этому договору Менгли-Гирей при нашествии Ахмата напал на Подолию и тем отвлек Казимира от своего союзника. Не можем не привести еще одного известия, довольно правдоподобно указывающего на причину удаления Ахмата от Угры. В руках Ивана Васильевича были два соперника Менгли-Гирея, два брата его, Нордоулат и Айдар, бывшие прежде в Литве, о которых великий князь говорил своему другу, что держит их у себя, чтобы не дать им способов вредить ему; на самом же деле Иван Васильевич мог пользоваться ими как орудием против Менгли-Гирея, если бы это понадобилось. Одного из братьев, Нордоулата, и звенигородского воеводу, князя Василия Ноздреватого, великий князь послал с небольшим отрядом по Волге на Орду, где, как он узнал, оставались только ханские жены, дети и старики. Царевич и князь Ноздреватый счастливо добрались до Орды, взяли Батыев Юрт, награбили много добычи и с большим полоном пошли назад; они могли бы вконец разорить Орду, но Обуяз, улан Нордоулата, стал убеждать последнего, что Орда — их общая мать, что губить ее вконец не следует, что она уже довольно наказана ими[429]. Так пало более чем двухвековое иго монгольское, пало, можно сказать, роковым образом.

Выше мы сказали, что новгородская вольность окончательно пала. Но могли ли новгородцы сразу порвать всякую связь с прошлым, с прежними своими убеждениями и легко помириться с новым порядком вещей, с новым положением? Только с приходом новых поколений могло наступить спокойное отношение к такому положению, в которое они были поставлены силой обстоятельств. Символ их вольности, вечевой колокол, звонил уже в Москве с прочими московскими колоколами и, конечно, собирал народ, но не на вече. Однако память о вольности жила в сердцах новгородцев и без этого звона. Новгородцы опять начинают преговоры с Казимиром, мечтая о возврате утраченной вольности. Казимир со своей стороны сильно желал если не уничтожить, то обессилить Москву, и вот он изыскивает средства, прибегая за помощью к хану и папе. Как видно, новгородцы надеялись на успех, потому что восстановили прежние формы правления. Иван Васильевич тайно узнал от своих приверженцев о контактах новгородцев не только с Казимиром, но и с немцами. В 1480 г. 26 октября, еще до нашествия Ахмата, великий князь, не давая возникнуть коалиции против себя, отправился в Новгород «миром», взяв с собой только тысячу человек, а между тем сыну он приказал собирать войска и поспешно идти за ним. Хотя для собирания войск мог быть выставлен и резонный предлог, так как немцы одолевали тогда Псков, тем не менее по пути к Новгороду всюду расставлены были заставы, чтобы до Новгорода не дошла весть о формировании большой рати. Но новгородцы прослышали об этом, укрепили город и решились не пускать к себе великого князя, который узнал об этом, будучи уже в Бронницах. Здесь Иван Васильевич дождался своих полков и в самом начале декабря подступил с ними к Новгороду, где было много его приверженцев, которые и начали перебегать к нему. Вскоре новгородский владыка прислал к великому князю за опасной грамотой, но тот сказал, что он сам опас для невинных, и требовал, чтобы ему отворили ворота, но их открыли только после продолжительной пальбы из орудий по городу; навстречу великому князю вышли владыка, посадник, тысяцкий, старосты пяти концов, бояре и множество народа; все пали ниц и просили прощения. «Даю мир всем невинным, не бойтесь ничего!» — сказал великий князь и, по обычаю, пошел в храм Святой Софии. В этот день было схвачено и пытано 50 человек главных виновников. Тогда же великий князь узнал и об участии владыки в новгородской смуте, и о контактах братьев своих с новгородцами. 19 января владыка был взят, 24-го того же месяца отправлен в Москву и помещен в Чудовом монастыре, где чрез шесть лет умер; казна его отписана была на великого князя. Затем 100 главных заговорщиков преданы были смертной казни и 100 семей детей боярских и купцов отправлены на Московскую землю и расселены по разным городам[430]. Узнав о прибытии Ивана Васильевича в Новгород, псковский наместник, князь Василий Васильевич Шуйский, и пять посадников с боярами от концов, отправились к великому князю с подарком в 65 рублей; 25 декабря эти послы возвратились в Псков, а 30-го туда прибыли послы великого князя.