Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.

Ко времени после последнего занятия Василием Москвы относится его договор с Иваном Можайским[371]. Договор трактует об обоюдной дружбе как между ними, так и между их детьми, о немщении со стороны великого князя за прежнюю вражду и о забвении последней. В свидетели этого договора они призывают Бога и святых угодников, а в посредники — князя Бориса Тверского с супругой, Михаила Андреевича Можайского и Василия Ярославича Боровского. Примерно в то же время Иван Можайский вместе с другими удельными князьями участвовал в договоре великого князя Московского с великим князем Рязанским Иваном Федоровичем[372]. К описываемому времени относятся договоры Василия Васильевича и с другими князьями, как то: с Василием Ярославичем Боровским и Михаилом Андреевичем Верейским (Можайским). Но мы не будем здесь указывать на содержание этих договоров, так как это сделано в биографиях названных князей; скажем только, что боровский и верейский князья стояли на стороне великого князя и свято исполняли договоры с ним, хотя почему-то в 1456 г. Василий и приказал схватить и заточить в Угличе князя Боровского.

Теперь вернемся к прерванной нити рассказа.

Мы видели, что в 1448 г. в Костроме Шемяка заключил мир с Василием и дал на себя проклятые грамоты. Об этом упоминает и владыка Иона в своем окружном послании о посвящении его в митрополиты. Говоря о заключенном князьями мире, он советует князьям, боярам и всем христианам бить челом великому князю о жаловании, как ему Бог положит на сердце. «А если не станете бить челом, — продолжает митрополит, — и от того прильется кровь христианская, то вся эта кровь взыщется от Бога на вас». Но Шемяка в следующем же, 1449 г. уже нарушил клятву: с большим войском он двинулся на Кострому, куда прибыл в день Пасхи 13 апреля, — долго бился под этим городом с ратными людьми Василия, но безуспешно, потому что в Костроме с князем Иваном Стригой и Ф. Басенком была сильная застава (гарнизон), двор великого князя, дети боярские. С митрополитом Ионой, епископами, братьями и татарскими царевичами великий князь выступил против клятвопреступника; войска пришли в село Рудино около Ярославля, на правом берегу Волги. Шемяка переправился также на правую сторону. До битвы, впрочем, дело не дошло. Иван Можайский, бывший с Шемякой, перешел на сторону Василия, который дал ему в придачу к Можайску Бежецкий Верх, и, кажется, это обстоятельство заставило Шемяку также примириться с Василием. Бежецкий Верх отдан был Ивану Можайскому еще в 1447 г., но, вероятно, вскоре почему-то отобран[373]. В следующем, 1450 г., неизвестно по каким побуждениям, великий князь опять выступил против Шемяки с большими силами, с которыми в конце января подошел к Галичу. Шемяка стоял со своим войском на прилежащей к городу горе, окруженной оврагами. Василий, остановившись на некотором расстоянии от города, послал к Галичу свои войска под началом князя Василия Васильевича Оболенского и татарских царевичей, которые подступили к городу 27 января. При всем неудобстве местности (овраги), по которой приходилось пробираться, московские войска, обстреливаемые с городских стен, взобрались на гору, и начался бой. Много воинов Шемяки полегло на месте, многие из более знатных взяты живьем, а сам Шемяка едва спасся бегством в Новгород. Великий князь после молебна по случаю победы отправился в город, умирил граждан и, оставив в Галиче своих наместников, уехал в Москву, куда прибыл в середине февраля на Масленой неделе[374].