Великие князья Владимирские и Владимиро-Московские. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г.

Шемяка, бежавший после поражения 27 января 1450 г. в Новгород, вовсе не думал успокоиться. В декабре 1452 г. великий князь получил известие, что Юрьевич пошел к Устюгу. Отпраздновав рождественские праздники, Василий Васильевич 1 января выступил из Москвы; пробыв день Крещения в Троицком монастыре, он продолжал путь к Ярославлю. Здесь он разделил войска на два отряда: прямо к Устюгу отправил князя Василия Ярославича Боровского и своих бояр, двор, князя Семена Ивановича Оболенского, Федора Басенка и др.; второй отряд с великокняжеским сыном Иваном пошел на р. Кокшенгу, а сам великий князь пошел в Кострому, откуда послал в помощь сыну царевича Ягуба. Шемяка, узнав об этом, сжег только Устюжский посад и бежал. Между тем второй отряд взял городки Шемяки, доходил до устья Ваги и Осинова Поля, «землю ту всю пусту поплениша» и воротился с большим полоном. Шемяка с Двины бежал в Новгород и здесь скоропостижно скончался 18 июля 1453 г. от яда. Кто был виновником этого дела, столь противного, по выражению нашего историографа, вере и нравственности, осталось неизвестным; участвовал ли в нем сам великий князь — также неизвестно, но известно, что он весьма обрадован был вестью о смерти своего врага: подьячий Беда, привезший эту весть в Москву (23 июля), был пожалован в дьяки[379].

Итак, беспокойного, но энергичного врага великого князя не стало; с этой стороны у него руки были, так сказать, развязаны. Теперь он мог смелее действовать по отношению к другим князьям. Прежде всего он, естественно, направил свои удары на сподвижника Шемяки «за его, — как выражаются летописи, — неисправление». Как видно из письма митрополита Ионы к епископу Смоленскому, это неисправление состояло в том, что можайский князь не являлся на помощь великому князю при двукратном нашествии Седи-Ахметовых татар, несмотря на просьбы митрополита. Кстати заметим, что это письмо или послание имело и специальную цель. Василий опасался, чтобы Иван Можайский не вздумал подбивать против Москвы короля, с которым, как замечает послание, великий князь желал братства, любви и прочного доброго житья. Потому-то митрополит и говорит епископу Смоленскому: «Благословляю тобе, своего сына, чтобы еси того поберегл, чтобы как от того князя Ивана в вотчине великого князя пакости не было… А сыну нашему пану Михайлу канцлерю говори, чтобы также о том поберег, как сам ведает…» Иван Андреевич не думал о сопротивлении: услышав, что на него идет великий князь, он с семейством и со всеми приближенными бежал в Литву. Можайск присоединен был к Москве, и в нем великий князь оставил своих наместников[380].

Теперь великий князь обратил свое внимание на Великий Новгород. Впрочем, ему нужно было еще разделаться с набегом татар. В 1455 г. к Оке пришел сын Седи-Ахмета Салтан. Иван Васильевич Ощера, стоявший недалеко от берега Оки с коломенской ратью, боялся вступить в бой с царевичем, и татары свободно переправились чрез реку, безнаказанно грабили и опустошали край и с большим полоном пошли обратно. Тогда великий князь выслал против них своих детей, Ивана и Юрия, а потом и сам выступил. Но Федор Басенок опредил их: нагнал хищников, побил и отнял у них полон[381].