Великие скандалы и скандалисты

Зарплата думских сотрудников не столь велика, но всегда имеется возможность подзаработать. Однажды мой коллега в стенах Думы меня спросил: знаю ли я, что один час добровольного секса стоит или бутылку хорошего армянского коньяка, или 50 долларов? Почему натурой чаще расплачиваются депутаты, а деньги девушки берут с экспертов, помощников и консультантов? Я не знал. И ответил вопросом: может, дело в том, что во втором случае риска гораздо больше; народный избранник — лицо неприкосновенное, к ответственности его не привлечь, а простые сотрудники могут попасть в лапы охраны, и за риск, как всегда, приходится платить?

Впрочем, риска не так уж и много. За три года работы Думы охрана вроде бы ни разу не смогла застать ни одну парочку «на месте прелюбодеяния». Или любовники всегда соблюдают великую осторожность, или делятся с надзирателями? Хотя, возможно, в этом нет никакой необходимости. Ведь любовью можно заниматься только в кабинетах, а запоры там весьма прочные. Да и происходят эти парламентские «свидания» не в пример обычной городской практике в дневное время, когда у охранников много других забот. Ночью же они в обязательном порядке обходят все этажи и имеют право войти практически во все помещения. Правда, депутат имеет такое же право не открывать дверь.

Однако то, что недоступно для глаз блюстителей порядка, не укрывается от местных сплетников и наблюдателей. Так, многие до сих пор обсуждают, как супруга одного народного избранника обнаружила своего полураздетого мужа на столе в объятиях его помощницы (у жены был собственный ключ от его служебного кабинета). Скандал удалось замять, и похотливый парламентарий даже был назначен высокопоставленным чиновником федерального уровня. А другой депутат, и поныне трудящийся на благо народа, был неоднократно замечен в том, что поздно вечером, в 10–11 часов, шел к своему кабинету в обществе прекрасной дамы (каждый раз — разной). Возможно, он работал с ними по ночам над законопроектами.

За три года таких случаев набралось немало. Любопытно, что в амурных делах подозревают прежде всего народных избранников из числа так называемых демократов или членов ЛДПР — партии Жириновского. Один из последних, бывший солист большого театра Александр Шипов, как правило, ходит по Думе в компании женщин, при этом я не стал бы уверять читателей, что они сильно напоминают тех, что стоят по ночам у дверей «Метрополя». Интересно, эти женщины — его избиратели?

Как известно, секс всегда соседствует со спиртным. И обитатели Думы потребляли, потребляют и будут потреблять его в не определенных нормами количествах. Впрочем, время от времени возникали определенные проблемы, и тут требуется рассказать краткую историю вопроса.

В первые два года, когда в парламенте председательствовал выходец из крестьян Иван Рыбкин, в думских буфетах категорически не допускалась продажа алкоголя. Иван Петрович не имел репутации трезвенника, и никогда не отказывался от рюмки-другой в узком кругу, но считал, что на трезвую голову законы принимаются лучше. Запреты на торговлю спиртным в буфетах снимались только на летнее время. И если вдруг на этот период приходилось внеочередное заседание, дело кончалось плохо: однажды бывший депутат Николай Лысенко подрался с другим депутатом, и они наставили синяков друг другу, в другой раз напился парламентский корреспондент, и его пришлось выносить на руках через ряды охраны. Но это были единичные инциденты.

Когда же спикером Думы был избран коммунист Геннадий Селезнев, известный сибарит и любитель хорошей водки, он снял преграды с пути алкоголя. Сказались и просьбы работников общепита: они терпели сплошные убытки, так как торговля сосисками и чаем прибыли не приносила, а убытки покрывались из госбюджета, то есть из кармана простых россиян. Селезнев позаботился о налогоплательщиках, стойки буфета стали ломиться от бутылок, доходы пошли в гору. Мало того, сам спикер заботился об ассортименте: после его визита в Ереван в буфете появились десятки сортов отборного армянского коньяка; после поездки в Хабаровск и Владивосток — на редкость вкусные и довольно крепкие (42–45 градусов) дальневосточные бальзамы и настойки. Они раскупались с потрясающей быстротой.