Великие скандалы и скандалисты

В минуты тоски он всегда приходил сюда — это была его семья, в этом была его личная жизнь. «Я нигде не чувствую себя более свободно», — признался он однажды. И проститутки платили ему любовью и уважением. Ненасытный уродец? Да он гораздо нормальное тех, кто, выйдя из полутемных спален на улицу, сразу же старается принять благопристойный вид… В выходные они разыгрывали «Маленького Приапа» в карты, и эта «соленая игра» приводила Анри в восторг… Когда-то давно он решил ничему не удивляться, но одна из его подружек с улицы Амбуаз удивила его, растрогав до слез. Проститутка Мирей, которая злоупотребляла косметикой и обесцвечивала волосы до оттенка яичного желтка, принесла художнику в подарок маленький букетик фиалок за два су. Лотрек поставил букетик в стакан с водой и взволнованно показывал его друзьям, словно школьник. Мог ли он предположить, что презираемая обществом шлюха способна на такую деликатность!

Как и у каждого мужчины, у Лотрека был свой идеал красоты. Он терпеть не мог, когда женщины бесстыдно выставляли напоказ свое тело — эта красота не должна была принадлежать всем. Необъяснимую слабость питал художник к огненнорыжим волосам. «Когда женщина рыжая — по-настоящему рыжая — это для венецианцев!» — взахлеб объяснял он друзьям. На память потомкам он оставил многочисленные изображения рыжеволосой Кармен Годен, которую безнадежно любил. Стоит взглянуть на картины Лотрека, чтобы убедиться в том, как дорог был художнику его скромный идеал! По трагической иронии судьбы именно рыжеволосая женщина принесла ему самую страшную беду. Однажды Лотрек обратил внимание на постоянную посетительницу модного кабаре. Ее худое лицо, на которое падали прямые рыжие пряди волос, сразу очаровало его. Девица с печальным и животным выражением лица оказалась обыкновенной шлюхой. Друзья предупреждали Лотрека, но разве его можно было остановить? «Рыжая Роза», действительно, сделала художнику жуткий «подарок», заразив его сифилисом.

Судьба оставила для Лотрека в любви одну только роль — роль наблюдателя. Он чувствовал себя браконьером и с интересом исследовал все стороны этой всепобеждающей страсти. Вскоре он зачастил в кафе «Ла сури» — резиденцию парижских лесбиянок. Они приняли художника в свою среду и делились с ним своими секретами. Иногда он приглашал девицу по прозвищу «Жаба» в дом свиданий, где знакомил ее со своими подружками и с любопытством наблюдал страстные женские ласки. Впрочем, он быстро охладел к таким экспериментам, заявив: «Женщина, влюбленная в другую женщину — самое безумное существо!»

В жизни Анри было много грязных связей и бесчисленное количество жриц продажной любви, но от этого его душа не стала грязной и извращенной. Он хотел и умел любить. Сколько желанных женщин прошло мимо! Сколько женщин так и не узнало, как их любил смешной карлик! Увидев на улице пленительную незнакомку, он часто бравировал: «Захочу, и она станет моей за каких-нибудь пятьдесят франков!» И сколько в его голосе было боли! Любовь он мог лишь покупать, довольствуясь суррогатом настоящего чувства. Лотрек и не смел претендовать на большее, не досаждал никому ненужными откровениями. Правда, один-единственный раз друзья стали свидетелями драматической сцены: художник, не совладав с нахлынувшими чувствами, признался знакомой в любви. «Подождите, — сказал он ей, — я сяду у вас за спиной… Мне так легче разговаривать с вами… И я буду так же близко от вас… Мне не обязательно видеть вас, я знаю вас наизусть… Я предпочитаю даже, чтобы вы на меня не смотрели». Дама с трудом сдерживала слезы… «Лучший способ обладать женщиной — это писать ее», — сказал мудрец Дега. И Лотрек мог бы тысячу раз подписаться под этим афоризмом. О его влюбленностях мы можем судить по его картинам. Но кто был для него единственной и желанной, приходится лишь предполагать, ведь все его «музы» оставались лишь грезами, мечтами, бесплодными надеждами отчаявшегося гения.

Возможно, его кумиром была танцовщица Джейн Авриль, которая развлекала вульгарную публику кабаре на Монмартре. Ее называли «Безумной Джейн», морфинисткой, извращенной девственницей, а Лотрек прославил ее в портретах и изысканных плакатах. А, может быть, он всю жизнь ждал знаменитую пассажирку из 54-й каюты? Лотрек увидел ее на пароходе и, забыв обо всем на свете, последовал за ней. Жена колониального чиновника, возвращаясь в Сенегал, нежилась в шезлонге, а Анри, не смея приблизиться к ней, рисовал и рисовал ее тонкий профиль, теша себя очередной иллюзией. Удивительно трепетно относился Лотрек и к жене своего друга Таде Натансона — Мизии. Мизия была поразительно красива, к тому же слыла виртуозной пианисткой. И в то же время в ней жил маленький капризный бесенок: так, все триста тысяч франков, что дали за ней родители, она потратила на белье — «приданое феи».