Великие завоевания варваров

Но разумеется, это не означало, что миграции пришел конец. Некоторые люди вечно пребывают в движении, надеясь обрести благополучие или улучшить условия своей жизни, и в европейской истории начиная с X века по-прежнему периодически происходили случаи массовой миграции. Однако с конца 1-го тысячелетия средневековая миграция, как правило, принимала одну из двух характерных форм. С одной стороны, мы видим переселение элит, преимущественно рыцарей. Нормандское завоевание – наиболее масштабный и успешный пример данного явления. Гораздо чаще встречались отряды в 100–200 хорошо вооруженных воинов, надеющихся урвать себе маленькое княжество, сместив местную элиту и/или установив свои права на экономическую поддержку со стороны несвободных классов. Продуктивное прикрепление крестьянства к земле и применение новых военных технологий были ключевыми факторами, придавшими миграционным процессам именно такую форму. Замки и доспехи позволяли установить господство в небольшой области благодаря тому, что часть людей фактически не могла оттуда уйти. Другая распространенная форма миграции – намеренный наем крестьян для работы на земле, когда лорды предлагали выгодные условия аренды и привлекали посредников, проводящих целые кампании. И здесь опять-таки сыграли свою роль новые модели развития, поскольку дополнительная продуктивность сельского хозяйства при использовании новых технологий возделывания почвы, появившихся в конце 1-го тысячелетия, создала потребность в дополнительном наборе рабочей силы, чтобы максимизировать прибыль с земли. Славянские государства прошли долгий путь, но все-таки по-прежнему отставали от Западной и Южной Европы по уровням экономического развития. Поэтому они стали основными клиентами посредников при наборе крестьян в более развитых странах Европы, где высокая плотность населения не давала крестьянам возможность получить больше земли на хороших условиях. В результате сотни тысяч крестьян из Западно-Центральной Европы шли на восток, привлеченные возможностью получить участок на куда лучших условиях, чем дома, и славянизация большой части бывшей германской Европы, имевшая место в раннем Средневековье, в каком-то смысле пошла в обратном направлении благодаря притоку германоязычных крестьян[703]

.

Третий закон Ньютона для империй?

Обе эти поздние средневековые формы миграции хорошо описаны в научных источниках, поскольку функционировали они в эпоху распространения грамотности в большей части Европы, а потому их роль в европейской истории нельзя оспорить, в отличие от более ранних миграционных процессов 1-го тысячелетия. Однако сохранение этих различных форм в более позднюю эпоху не расходится с общей идеей этой книги: что масштабная хищническая миграция, в которой участвовали представители разных социальных классов (в отличие от рыцарской экспансии), сыграла важнейшую роль в формировании Европы 1-го тысячелетия. Более поздние миграционные формы соответствовали экономическим и политическим условиям, сложившимся к высокому Средневековью. Массовый хищнический миграционный поток, проанализированный в этой книге, – когда в одну большую группу входили и крестьяне, и элита, которые в дальнейшем переселялись по отдельности, – точно так же соответствовал своему времени и месту. В 1-м тысячелетии крайне разные уровни развития сочетались с отсутствием привязки людей к земле и сравнительно низкой продуктивностью сельского хозяйства. Это означало, что экономика варварской Европы могла поддерживать лишь незначительное количество профессиональных воинов, поэтому сильному и честолюбивому лидеру было необходимо собрать крупный (а значит, включавший разных по положению людей) отряд, с помощью которого можно было бы захватить и удержать прибыльные регионы на окраинах более развитой имперской Европы. Это, в свою очередь, создало формы миграции, отличающиеся от тех, которые встречались в высоком Средневековье, и от тех, которые мы наблюдаем в современном мире. Миграция в 1-м тысячелетии выглядит так не потому, что наши источники искажали реальную картину из-за неких культурных стереотипов, а потому, что исторические условия отличались от более поздних. Однако тогдашние ее типы соответствуют основным принципам современной миграции: выбор направления и формы миграционной единицы преимущественно определялись основными моделями развития.