Великие женщины и мужчины

Мы будем несправедливы, если не скажем о том, что Карл I пытался сражаться за свои монархические убеждения, за то, что считал благом для Англии. Он был воином и, в сущности, пошел навстречу Первой гражданской войне 1642–1646 годов. Он делал ставку на монархически настроенный север Англии – дворянство севера – и на Шотландию. На родную Шотландию, где были его корни. Но шотландцы его продали в прямом смысле слова, за 400 тысяч фунтов стерлингов… И передали суду парламента. Но это будет потом. А поначалу он организует сопротивление, воюет, борется за сохранение абсолютной власти короля. У него есть сторонники – роялисты, шотландцы и ирландцы, они поддерживают его, но до тех пор, пока он действует им на пользу. Очень ненадежные союзники! Карл этого не понимал. Не понимал и того, что против него страна, о которой он почти ничего не знает, страна, охваченная революцией.

Вскоре у вышедших из повиновения англичан появился свой харизматический лидер – Оливер Кромвель, человек одаренный, талантливый. Прекрасный полководец, с сильным, властным характером и глубоко верующий в идею полностью реформированной церкви – в протестантизм. При поддержке парламента, шаг за шагом он создает новую революционную армию, которую парламент признает законной, что для менталитета англичан чрезвычайно важно.

Его бойцы, их называли «круглоголовые» или «железнобокие», – кто они такие? Тот самый восставший народ, который не хочет больше жить при крайнем абсолютизме. Это ремесленники, крестьяне, люди, поверившие в справедливость, в возможность добиться лучшей жизни и, к тому же, очень религиозные. Сила этой армии, чего совершенно не понимал Карл, состояла еще и в том, что ее составляли люди, идущие в бой с пением псалмов и с безграничной верой, что на их стороне Бог. Каждый нес эту веру в своем сердце, она придавала им силу, и потому «железнобокие» скоро стали непреодолимой преградой для традиционной королевской армии, в которой было все: военная дисциплина, владение приемами боя, но не было той оглушительной веры, того фанатизма, которые сильнее смерти.

В 1646 году Карлу I приходиться сдаться в плен шотландцам. Он же считал себя шотландцем, поэтому делал это без страха. Но они продали его, как я уже говорила, за 400 тысяч фунтов. Была и Вторая гражданская война, которая разразилась в 1648 году. И Карл I снова бежал. Он укрылся на острове Уайт близ шотландских берегов.

Здесь нужно небольшое отступление. Надо сказать, что шотландцы и судьба Шотландии в Средневековье – это захватывающая история постоянной непрекращающейся битвы за независимость. Шотландцы – потомки кельтов, а не германцев, как англы, саксы, бритты, юты, населяющие Британию. А значит, там, за Шотландскими горами, – другая традиция, другая культура, другая стадия развития цивилизации. У них гораздо медленнее разрушалась родо-племенная структура. Чтобы отстоять свою независимость, шотландцы вступили в союз с Францией, что совершенно логично: если это заклятый враг англичан, значит, это их союзник. Союз был долгим и юридически сложным. Но воевать они умели только в горах, где с успехом применяли партизанскую тактику. Стоило им вступить на английские просторы и столкнуться с дисциплинированной, хорошо вооруженной армией, как они терпели поражение. А уж о «железнобоких» и говорить нечего. И потому ставка Карла на шотландцев, настолько понятная по-человечески, была совершенно безнадежна.

В жизни Карл I часто был идеалистом и разбирался в людях плохо. А увидев свою ошибку, казнил «виновных», он же монарх! Графу Страффорду, своему советнику, велел отрубить голову. И архиепископу Лоду тоже. Хотя это были его горячие приверженцы. Пусть они совершали ошибки, но ведь вместе с ним! Казнив своих ближайших соратников, он не слишком опечалился. Даже смерть Бэкингема его мало тронула – не заставила его страдать, мучиться. А ведь, казалось, он искренне любил этого человека, был сильно привязан к нему! Откуда такая душевная черствость? Возможно, виной тому – идея, которая полностью владела им: «Я один, Я от Бога, и власть моя от Бога».

Возможно, в силу своей натуры и некоторой внутренней отстраненности от многих сторон жизни, Карл готов был к веротерпимости. Он не был религиозным фанатиком. И это в эпоху крайнего фанатизма! С одной стороны, его жена, французская принцесса Мария Генриетта, – фанатичная католичка. С другой – пуритане во главе с Кромвелем. Это были две непримиримые позиции. Однако Карл I пытался не замечать реальности и твердил: «Все англичане – мои дети». И религиозные фанатики с обеих сторон не очень были этим довольны. Тем самым он не угождал никому. Он не хотел впадать в фанатизм, у него за спиной были примеры, в частности – Мария Кровавая. Он знал, что религиозная нетерпимость – это всегда реки крови. Тогдашнему взволнованному, революционному, клокочущему миру он никак не подходил.