Великий Ганди. Праведник власти

Ирвин пригласил Ганди в Бомбей на церемонию передачи власти. Уиллингдон встретил Ганди не слишком тепло, но пригласил его перед отъездом на конференцию в Лондон посетить летнюю резиденцию вице-короля в Симле. Ганди ответил, что будет настаивать на предоставлении Индии полной независимости и что иное решение конгресс не удовлетворит.

Ганди боялся, что в любую минуту на смену перемирию может придти новое противостояние. Поэтому он боялся ехать в Лондон. И только тогда, когда поезд с делегатами от других политических партий, индийских общин и княжеств уже отправился из Дели в Бомбей, Ганди дал окончательное согласие на поездку.

Вице-королю пришлось выделить для Ганди отдельный поезд и приостановить железнодорожное движение от Дели до Бомбея, чтобы Махатма успел на пароход «Мултана», который отплыл в Лондон в конце августа 1931 года в Лондон. Ганди любил морские путешествия, будучи уверен, что они благотворно действуют на здоровье. Целыми днями он сидел на дощатом полу палубы и вел беседы с пассажирами. Европейцев интересовало его понимание Бога. «Мой Бог находится не наверху. Он должен быть познан на земле, — разъяснял Махатма. — Не следует думать о потустороннем мире. Если мы сможем выполнить свой долг здесь, потустороннее само позаботится о себе. Истина — вот мой единственный Бог».

29 августа Ганди взошел на борт корабля «Раджпутана». Его сопровождали Махадев Десай, Пьярелал Найяр, ученик и биограф, и; Дж. Д. Бирла, богатый промышленник, тоже являвшийся учеником Ганди, а также Сароджини Найду и Маделин Слейд, англичанка из богатой и знатной семьи, принявшая от Ганди новое имя Мирабаи. Всем им надлежало опекать Махатму и помогать ему преодолеть трудности европейского быта. Жизнерадостность Сароджини еще больше оттеняла аскетизм Ганди. А Мирабаи без колебаний заявляла изумленным корреспондентам, что, проведя в Индии шесть лет и найдя счастье, не собирается возвращаться домой. «Моя прошлая жизнь в Англии мертва и уже похоронена. Пусть так и будет. Я не имела желания ехать в Лондон и совершаю это путешествие исключительно по просьбе Гандиджи». Ходили слухи, что Мирабаи влюблена в Ганди и ревнует его к другим женщинам. Но не исключено, что влечение Мирабаи к Махатме было чисто духовным. Ромен Роллан утверждал: «Она принесла окончательные обеты в его присутствии. Она купается в счастье… Зная Ганди, приняв его веру, она нашла свой истинный путь».

Мирабаи писала Ромену Роллану 12 ноября 1925 года: «Ах, отец мой, я даже не могла себе представить, насколько он божествен. Я ожидала Пророка, а обрела Ангела».

Ганди пытался урезонить ее от столь пылкого поклонения: «Зачем столь остро желать быть рядом со мной? Для чего прикасаться или целовать мои ноги, которые однажды будут холодны, как смерть? Тело — ничто. Истина, которую я представляю собой, перед вами… Зачем так отчаянно зависеть от меня? Зачем делать все, лишь бы угодить мне? Почему не помимо меня и даже не вопреки мне? Я не устанавливаю никаких пределов для вашей свободы, кроме тех, на которые вы сами согласились. Разбейте кумира, если можете и хотите…»

Маделин-Мирабаи думала, что в последний раз навестит свою мать леди Слейд и навсегда вернется в Индию. Впрочем, в 1959 году Мирабаи Слейд еще раз побывала в Англии, чтобы потом переселиться в Австрию, в страну любимого ей Бетховена, и провести в Вене последние 22 года своей долгой жизни. Она скончалась в 1982 году в возрасте 89 лет.

Для многих поступок Мирабаи казался непостижимым: дочь потомственных аристократов, отказавшись от всех благ обеспеченной беззаботной жизни, целиком посвятила себя служению Индии, ее вождю. Такое у многих не укладывалось в сознании; молодая женщина, вместо того чтобы наслаждаться светскими радостями, блистать в изысканных салонах Лондона, вела тихую аскетичную жизнь в индийской глинобитной хижине, почитая за счастье ухаживать за чужеземным старцем. Другое дело — Энни Безант, профессиональный политик, славе и яркой жизни которой могла бы позавидовать любая европейская женщина. Авторитетом она могла соперничать со многими индийскими лидерами.

Надо сказать, что Ганди решительно осуждал собственный культ. Он не раз говорил: «Я счастлив, когда люди следуют за моими идеями, а не когда они идут за мной… Я не хочу быть объектом поклонения, на который обращена слепая вера, но я хочу верности моим идеям».

Но поклонники все равно боготворили Ганди. А гонды, одно из племен Центральной Индии, создало его культ. Сам Ганди сурово осудил этот предрассудок, но ничего поделать не мог.

В этой поездке Ганди сопровождал его личный секретарь Махадев Десаи, человек удивительной трудоспособности. Он был просто незаменимым помощником Ганди. Уже на пути в Лондон, начиная с Марселя, наступили бешеные по своему ритму дни. Во Франции Ганди ожидали сотни телеграмм и писем, его непрерывно требовали к телефону, корреспонденты газет не давали ему покоя, в городской ратуше в его честь устраивался большой прием, на котором он должен был выступить с речью.