Великий Мао. «Гений и злодейство»

Это страшно перепугало полковника из охраны. Китайского языка он не понимал, бросился искать переводчика. И только тут понял, что Мао Цзэдуну нужна лишь живая, а не сонная рыба.

– Я немедленно доставлю живую рыбу, – гарантировал полковник гостям.

И вот тогда-то в Кремле и большие фигуры, и челядь узнали о том, что Мао Цзэдун очень большое внимание уделяет рыбе и что если рыба не живая, то он ее есть не будет.

11. Что постоянно удручало и мучило Мао Цзэдуна?

Были, собственно, две вещи, которые почти всю жизнь мучили и удручали Мао Цзэдуна, постоянно причиняя ему неудобства. Одна из них – это отправление большой нужды; другая – это как раз сон.

Мао Цзэдун страдал привычными запорами. Он справлял большую нужду один раз в два-три дня, а случалось, что и лишь один раз в неделю. Говорят, что во время Великого похода Красной Армии весть о том, что «Мао Цзэдун облегчился, справил большую нужду», обычно встречалась во всех трех корпусах радостными криками; люди вместо водки поднимали кружки с водой и поздравляли друг друга.

[…] По сравнению с отправлением естественных надобностей, большой нужды, еще большее беспокойство доставлял Мао Цзэдуну сон. На протяжении всей своей жизни Мао Цзэдун «вел борьбу за то, чтобы заснуть, забыться во сне»; на протяжении всей своей жизни он не расставался со снотворным.

Следуя естественному циклу или законам природы, работу и отдых чередуют на протяжении 24 часов. Но у Мао Цзэдуна тут была одна особенность. Он спал в первой половине дня, а во второй половине дня и по ночам работал. Таков был неизгладимый след, оставленный на его организме долгими годами войны. На протяжении 20 военных лет он находился в невыгодном положении, и именно в такой позиции ему приходилось противостоять врагам, имевшим преимущество. В условиях опасности со стороны вражеских самолетов он должен был в дневное время ложиться, а в ночное вставать и работать. А привычки, сформировавшиеся на протяжении 20 лет, трудно отменить.

Однако в течение большей части своей жизни он бросал вызов законам природы; и благодаря этому сформировалось то, что именовалось «днем Мао Цзэдуна». Уж и не знаю, кто, когда и где создал этот термин, но суть была в том, чтобы считать, что в упомянутом «дне Мао Цзэдуна» 28 часов. Например, сегодня в 7 часов утра он отошел ко сну, а в 11 часов утра встал ото сна, и тогда это означало, что он будет после этого работать примерно до 10 часов утра следующего дня, а потом опять заснет и в четвертом часу дня встанет с постели. И когда все это таким образом продолжается изо дня в день, тогда и получается, что его «день» на 4 часа длиннее природных, естественных суток.

Если же происходили крупные события, например велось большое сражение или проводилось важное совещание, либо надо было написать важную статью или решить серьезную проблему, либо разрешить кризис, – вот тогда он был способен не смыкать век два дня, а то и четверо суток.

[…] В обычных условиях сон Мао Цзэдуна распадался на несколько стадий. Он откладывал кисть и документы, которые были у него в руках, а иногда даже прогуливался, выйдя во двор, в течение 10 минут, иной раз обходился и без прогулки; затем говорил дежурному телохранителю: «Я посплю». Это произносилось обычно очень тихим голосом, а потому было еще более внушительным. В этот момент телохранители мгновенно уведомляли сотрудников охраны: «Председатель хочет поспать».

И тогда во дворе воцарялась мертвая тишина. Все проходившие по двору делали это с максимальной осторожностью; часовые могли остановить любого посетителя или гостя. В годы войны Чжоу Эньлай жил с Мао Цзэдуном в одном дворе. Когда он встречал телохранителей, то прежде всего интересовался: «Заснул ли председатель?» Он зажимал себе рот, шел в пещеру, плотно закрывал дверь и только тогда кашлял. После того как мы вошли в города, мы стали жить в Чжуннаньхае. Когда Чжоу Эньлай возвращался домой, то ему приходилось обязательно проезжать по дороге, которая проходила позади комнаты Мао Цзэдуна. Как только Мао Цзэдун засыпал, охрана могла блокировать эту дорогу; запрещала движение по ней автомашин. Когда автомобиль Чжоу Эньлая подъезжал к этому месту, то ему тоже приходилось глушить мотор и катиться бесшумно, преодолевая этот участок пути.

Охрана бамбуковыми шестами, наверху которых были укреплены полоски красной материи, отпугивала появлявшихся вдали птиц, не позволяя им садиться на деревья во дворе; птицам не давали даже просто низко пролетать над двором. Атмосфера действительно несколько напоминала ту, которую в некоторых литературных произведениях описывают как «затишье перед большим сражением».