Великий Мао. «Гений и злодейство»

Так Мао Цзэдун провозгласил исходное положение при осуществлении внешней политики нового государства, то есть КНР. Он подчеркнул, что это государство будет бороться за независимость и самостоятельность своей внешней политики, будет устранять все остатки отступлений от этой политики, не допустит никаких новых отклонений от нее. Мао Цзэдун также подчеркнул, что новое государство будет стремиться отражать интересы человека Китая, то есть будет представлять интересы китайской нации, нации Чжунхуа. Из этого следовало, что интересы нации, в понимании их Мао Цзэдуном, оказывались при этом выше, чем, так сказать, абстрактные положения марксистской, ленинской теории, выше идеологии, которая, как многим тогда представлялось, особенно в Советском Союзе, играла первенствующую роль, скрепляя отношения русских и китайцев; интернационализм, во всяком случае в его сталинском понимании, оказывался при этом менее важным для Мао Цзэдуна; для него преобладали интересы нации Чжунхуа, в том числе и необходимость «восстановить справедливость и равенство» в отношениях с северным соседом КНР. Вполне естественно было ожидать, что такая позиция относится ко всем внешнеполитическим партнерам КНР, в том числе и, возможно, прежде всего к СССР.

В этой связи представляется вполне логичным заявление Мао Цзэдуна на торжественной церемонии провозглашения Китайской Народной Республики от имени ее центрального правительства: «Настоящее правительство является единственным законным правительством, представляющим народ всей страны – Китайской Народной Республики. Настоящее правительство желает установить дипломатические отношения (внешние связи. – Ю.Г.) с любыми правительствами, которые намерены уважать такие принципы, как равноправие, взаимная выгода, а также взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета».[258]

Из этого следовало, что Мао Цзэдун распространил принципы мирного сосуществования на отношения КНР с любыми правительствами, то есть на все государства. Он последовательно проводил линию на то, чтобы не выделять страны той или иной системы, чтобы не связывать вопрос о социально-экономическом строе в той или иной стране с вопросом о межгосударственных отношениях и тем более не подчинять вопрос о межгосударственных отношениях вопросу о классовой солидарности социалистических стран, а говоря еще конкретнее, чтобы не считать, что в межгосударственных отношениях страны социалистической системы исходят, прежде всего, из идеи о пролетарском интернационализме, подчиняются единому руководящему центру всех мировых социалистических сил [во всяком случае, в ситуации или до той поры, когда такой центр находится не в КНР, а в СССР], подчиняются интересам классовой солидарности, которая в одно и то же время и превращает их в единый военный лагерь, общие интересы которого выше интересов каждого отдельного социалистического государства, и противопоставляет их как единое целое, как единый военный лагерь, странам капиталистической системы как единому враждебному лагерю, как общему военному врагу. В то же время Мао Цзэдун четко отделял сферу межгосударственных отношений от сферы идеологии; это относилось и к отношениям с Советским Союзом. Особенно ярко это проявлялось тогда, когда речь шла о столкновении национальных интересов.

Что касается дружбы, то это понятие, с точки зрения Мао Цзэдуна, не относилось к сфере межгосударственных отношений. Это была область отношений, отдельных от межгосударственных отношений; это была часть отношений между народами, причем понятие «народ» здесь виделось Мао Цзэдуну в классовом понимании. Он полагал, что существовали некие общие классовые интересы трудящихся (а только они и входили в понятие народа) обеих стран; народ СССР, с точки зрения Мао Цзэдуна, поддерживал лидеров в КПК – КНР в их борьбе за «восстановление справедливости» в отношениях между нациями – Китаем и Россией.

Мао Цзэдун объяснял выдвижение на первое место среди внешних связей КНР в 1949 г. межгосударственных отношений с СССР и государствами, которые назывались странами народной демократии, тем, что это диктовала тогда международная обстановка, а также исторические условия[259]. Тем самым подчеркивалась мысль о временном характере создавшейся ситуации, о тактических ходах, которые была вынуждена совершать тогда только что образовавшаяся КНР.

Именно особые условия и ситуация в мире в то время и были теми обстоятельствами, которые побудили Мао Цзэдуна совершить поездку в СССР в конце 1949 – начале 1950 г. Такая поездка была вынужденной, с точки зрения Мао Цзэдуна; она представляла собой, по сути дела, отступление от провозглашенных им в день создания КНР, то есть 1 октября 1949 г., принципов внешней политики нового государства китайской нации, нации Чжунхуа.