Великий Мао. «Гений и злодейство»

Как раз перед приездом Хэ Цзычжэнь в резиденцию Мао Цзэдуна в автомобиле с плотно зашторенными окнами Пэн Дэхуай беседовал с председателем ЦК КПК. Разговор их был резким, так как Пэн Дэхуай требовал от Мао Цзэдуна исправить бедственную для народа политику времен «великого скачка» и народных коммун, а Мао Цзэдун не желал прислушаться к предупреждениям Пэн Дэхуая, к его словам о бесчисленных голодных смертях в стране; более того, Мао Цзэдун позволил себе в ответ на эти обвинения Пэн Дэхуая заявить, что у дерева всегда бывают сухие, омертвевшие ветви (как это напоминает известное у нас выражение: лес рубят, щепки летят – все то же отношение к людям, все та же безжалостность, все та же бесчеловечная политика во имя сохранения власти над людьми). Пэн Дэхуай в крайнем волнении расстался с Мао Цзэдуном и, выйдя из гостиной, буквально лицом к лицу столкнулся с Хэ Цзычжэнь. Они обменялись приветствиями и разошлись, но Хэ Цзычжэнь слышала последние реплики из разговора Пэн Дэхуая с Мао Цзэдуном. Во время встречи с бывшим мужем она, улучив благоприятный момент, посоветовала Мао Цзэдуну, очевидно по старой памяти, ценить Пэн Дэхуая как честного, прямого и откровенного человека, коих очень мало. Мао Цзэдун не пожелал прислушаться к мнению Хэ Цзычжэнь, подчеркнув, что она теперь «не внутри» центральных руководящих органов партии и не разбирается в этих сложных вопросах.

После встречи в Лушане Хэ Цзычжэнь продолжала жить в Шанхае. Она вела довольно уединенный образ жизни, постоянно находилась под наблюдением врачей, так как приступы болезни повторялись. В последние годы жизни у нее отказали ноги, она передвигалась, сидя в специальном кресле-каталке.

Хэ Цзычжэнь так никогда и не побывала в Пекине при жизни Мао Цзэдуна. Прошли три года после его смерти. Цзян Цин была отстранена от власти и находилась под следствием. В сентябре 1979 г. Хэ Цзычжэнь привезли в Пекин. Ей даже не сообщили о том, что предполагается посещение Дома памяти председателя Мао Цзэдуна. Она же находилась в таком состоянии, что не очень интересовалась окружающим. Несчастная женщина слишком много перенесла в жизни. Вот и на сей раз ей предстояло сыграть роль статиста в политическом спектакле, который ставили совершенно чужие ей люди.

Лишь накануне посещения мавзолея Хэ Цзычжэнь сказали об этом. Она всю ночь не смогла сомкнуть глаз. Прошло 20 лет после того, как она в последний раз виделась с Мао Цзэдуном.

Хэ Цзычжэнь посетила усыпальницу Мао Цзэдуна в сопровождении дочери и зятя. Они катили ее кресло на колесиках. Сначала все трое долго стояли перед статуей вождя в траурном зале. Затем Хэ Цзычжэнь повезли в тот зал, где покоилось его тело. Медленно Хэ Цзычжэнь дважды обвезли вокруг саркофага.

Памятуя о том, что Хэ Цзычжэнь впервые была в Пекине, в плане ее пребывания в городе, составленном соответствующими партийными учреждениями, предусматривалась прогулка в парке имени Сунь Ятсена. Туда и привезли Хэ Цзычжэнь. Однако она, сославшись на усталость, сказала, что желает отправиться прямо в гостиницу.

Там Хэ Хайфэн спросила у Хэ Цзычжэнь:

– Тетя, где у председателя родинка? – При этом она нарочно показала на левую щеку.

Хэ Цзычжэнь поправила ее, указав на правую щеку. Сказала:

– Родимое пятно здесь.

Тогда племянница, которую не взяли в Дом памяти, спросила:

– Наверное, председатель очень полный?

Хэ Цзычжэнь улыбнулась:

– Да? Правда? Теперь он не может есть. Как же он может быть полным? В Цзинганшане был такой худющий.

Хэ Цзычжэнь умерла в 1984 г.

Глава пятаяДочь Цзяоцзяо

Дочери Мао Цзэдуна и Хэ Цзычжэнь в 1949 г. было 13 лет. Цзяоцзяо, после десятилетнего пребывания в СССР, практически в первый раз в своей сознательной жизни увиделась с отцом.

Цзяоцзяо была живым и умным ребенком. Ее отличала непосредственность, естественность поведения, унаследованная от матери. Она хорошо и с интересом училась. Внешне Цзяоцзяо была точной копией отца. У нее были такие же, как и у Мао Цзэдуна, брови, глаза, нос и овал лица. Мы уже упоминали о том, что говорила она тогда исключительно по-русски.

Узнав о том, что ей предстоит поездка в Бэйпин (так тогда назывался Пекин. – Ю.Г.), Цзяоцзяо тут же написала отцу по-русски письмо следующего содержания:

«Председатель Мао!

Мне все вокруг говорят, что Вы – мой родной отец, а я – Ваша родная дочь. Но, когда я была в Советском Союзе, я с Вами не виделась, да и не знала об этом. Скажите же мне, пожалуйста, правда ли, в конце концов, что Вы – мой папа, а я – Ваша дочь? Скажите мне поскорей, и только тогда я вернусь к Вам.

Цзяоцзяо».

Конечно, Хэ Цзычжэнь направляла перо дочери и требовала, чтобы Мао Цзэдун письменно подтвердил, что официально примет и признает Цзяоцзяо своей родной дочерью. Хэ Цзычжэнь только при таком условии соглашалась отпустить дочь к Мао Цзэдуну, отдать ее отцу. Тем более что в этом случае и положение самой Хэ Цзычжэнь обретало под собой более прочные основания, она оставалась матерью родной дочери Мао Цзэдуна.

Переводчик перевел Мао Цзэдуну письмо дочери. Мао Цзэдун отправил Цзяоцзяо срочную телеграмму: