Великий Мао. «Гений и злодейство»

Шло время. Все делали вид, что происходившее между Мао Цзэдуном и Цзян Цин никого, кроме них самих, не касается. Мао Цзэдун просто получил женщину своей мечты. Она не была требовательной, не боролась за равноправие в отношениях с мужчиной-партнером, даже не поднимала вопрос о браке. Другие руководители ЦК партии уже тогда не решались по своей инициативе заговаривать с Мао Цзэдуном на такие щекотливые темы, делали вид, что это вроде как бы самый естественный и безболезненный выход из ситуации, когда Мао Цзэдуну требовалась женщина, а в его положении решать такие вопросы втайне от парторганов и от службы безопасности было никак нельзя. Не будем забывать, что жили они все тогда в малюсеньком городке, в буквальном смысле слова «на одном пятачке», скрыть амурные связи здесь было невозможно.

Однако настал момент, когда Цзян Цин обрядилась в широченный френч, именовавшийся «кителем ленинского покроя». С одной стороны, в нем удобно разместить свой все более заметно выпиравший живот, с другой же, напротив, он позволял продемонстрировать окружающим то, что произошло: смотрите, люди, я понесла от Мао Цзэдуна!

Цзян Цин внезапно ощутила, что она вправе утвердиться в положении если не официальной, то фактической супруги Мао Цзэдуна. Посоветовавшись предварительно с Мао Цзэдуном, она вошла как-то раз в комнату, где заседали руководители партии, и объявила во всеуслышанье: «А у меня для вас хорошая новость: мы с председателем теперь живем вместе». Никто, естественно, публично не возразил. Демарш Цзян Цин в присутствии и с благословления Мао Цзэдуна был воспринят высшими руководителями партии как должное.

Мао Цзэдун тогда же добился от руководителей КПК разрешения на его брак с Цзян Цин, без которой, как он утверждал, не мог ни жить, ни работать. В 1939 г. руководство ЦК КПК приняло такое решение, и партийные организации были уведомлены об этом. Брак Мао Цзэдуна и Цзян Цин был одобрен как мера, обеспечивавшая с бытовой и половой точки зрения работоспособность Мао Цзэдуна. При этом было поставлено условие, что Цзян Цин не будет именоваться внутри партии супругой председателя Мао Цзэдуна, а останется лишь «товарищем Цзян Цин», а в быту она будет ухаживать за Мао Цзэдуном, находиться «при теле» или «под боком» председателя ЦК партии, однако не будет принимать участия в политической деятельности, а также что этот случай никто в партии не имеет права использовать как прецедент и не последует этому примеру. Мао Цзэдун был вынужден тогда молчаливо согласиться.

Сойдясь с Цзян Цин, Мао Цзэдун перебрался в трехкомнатную пещеру. Одна из комнат стала его спальней-кабинетом, другая – комнатой Цзян Цин, а третья – гостиной. Супруги жили почти по-спартански. Из предметов роскоши у них были: граммофон с набором пластинок – арий из пекинских опер, сетка от комаров над кроватью, большое зеркало, деревянная ванна; на стене семейной пещеры висел в ту пору портрет Чан Кайши, вождя Китая в войне против японцев.

Оказавшись бок о бок с Мао Цзэдуном, Цзян Цин пришлось избавиться от многих своих старых привычек. Она вместе с ним стала есть кашку из грубого зерна, научилась готовить для него его любимые хунаньские блюда, ей пришлось полюбить перец и перченые блюда. Цзян Цин была чистоплотной женщиной. Она стала содержать их трехкомнатную пещеру в идеальном порядке. Она не терпела пыли. И это нравилось Мао Цзэдуну. Сам он мог быть небрежным, неопрятным, но если кто-то заботился о чистоте, он воспринимал это с удовольствием.

Мао Цзэдун не любил ни цветы, ни траву. Цзян Цин лично строго следила за тем, чтобы вблизи пещеры не было растений. Их выщипывали слуги. Она старалась во всем угождать вкусам и привычкам мужа. Не случайно вскоре после ее воцарения рядом с Мао Цзэдуном она была назначена руководителем его внутренней охраны, стала распоряжаться телохранителями, обслуживавшими непосредственно Мао Цзэдуна и его жилище, а также была назначена начальником группы по обеспечению его быта.