Великий Тамерлан. «Сотрясатель Вселенной»

Союзники понесли очень тяжелые потери: у французов только среди знати погибли главком д’Омаль, Нарбон, Вентадур и Тонер (все командиры высшего звена), 2-й герцог д’Алансон с маршалом де Ла Файетом и еще 35 высокородных рыцарей оказались в плену; у шотландцев вообще все было катастрофично – 50 представителей их знати полегли на поле боя смертью храбрых, в том числе сам Дуглас, его сын Яков, зять граф Бьюкен. От 6500 шотландцев осталось жалкая горсточка израненных бойцов! После разгрома под Вернейем шотландцы уже не смогут активно участвовать в Столетней войне. Всего – из примерно 16 тыс. союзников они потеряли 7262 чел., по крайней мере, так посчитал их победитель – герцог Бедфорд. Свои потери англичане скромно оценили в тысячу человек, что впрочем, тоже немало. Основные потери они понесли, когда неприятельская кавалерия, налетев вихрем, смогла растоптать английских лучников, замешкавшихся с установкой заостренных кольев в твердую землю.

…Между прочим, сами обескураженные случившимся французы потом сравнивали сражение под Вернейем со своей катастрофой под Азенкуром, называя его вторым, или другим, Азенкуром; в чем-то они были недалеки от истины. И хотя французов действительно снова обезглавили и сломили, но Верней, скорее лишь отчасти можно считать копией Азенкура. Все же, не тот масштаб и не тот резонанс. В то же время впервые в средневековой военной практике в сражении успешно взаимодействовали «общевойсковая группа» Солсбери, спешенные рыцари Бедфорда и его «ноу-хау» в лице подвижного резерва лучников! Так что Верней имеет полное право на собственное место в истории «Столетней войны».

После Вернейя французская полевая армия перестала существовать и перспективы англичан казались весьма радужными. Но английский регент не пошел тут же на дофина, не попытался загнать его в угол, а предпочел заняться планомерным присоединением французских провинций. Было ли это его стратегической ошибкой? Но ведь и его знаменитые предшественники, победившие французов при Креси и Азенкуре, короли Эдуард III и Генрих V, тоже не решились на такие рискованные шаги.

Сегодня легко рассуждать, как надо было тогда действовать. (Но Ганнибал ведь тоже в свое время дважды не пошел на Рим – после побед при Тразименском озере и Каннах – и как кое-кто из историков полагает, возможно, упустил шанс выиграть войну решительным ударом.) Очевидно, были у всех них какие-то привходящие обстоятельства (объективные и субъективные), не позволившие им действовать так решительно, как это нам кажется нужным сегодня. Впрочем, у каждой исторической эпохи (времени) свои возможности, свои расклады, свои резоны и свои ошибки!

Так или иначе, герцог Джон Бедфорд, конечно, не был великим полководцем. И он на это явно не претендовал, предпочитая, где только можно использовать свой административно-дипломатический талан. В общем, у него была другая роль в истории Столетней войны и он ее сыграл так, как мог. Другое дело, что из всего этого получилось.

Так или иначе, но после Вернейского поражения французов до спасительного чуда Орлеанской Девы, с которым напрямую связан ч е т в е р т ы й – 1429 – 1453 (когда Англия проиграет, так хорошо начавшуюся для нее войну на континенте), оставалось еще долгих 5 лет почти постоянных неудач и поражений.

Последнее из них случилось всего лишь за две недели до выхода на авансцену Столетней войны Орлеанской Девы (ее появления в штаб-квартире дофина в замке Шинон) 12 февраля 1429 г. было еще одно большое дело под Рувре, которое вошло в историю как «битва селедок».

Шла осада Орлеана. Приближался пост, когда основным продуктом питания становилась рыба. Для этого из Парижа, в котором распоряжались англичане, был отправлен обоз под Орлеан для осаждающих его войск. Его боевым охранением командовал сэр Джон Фастольф, под началом которого было около 1800 разнообразно вооруженных воинов, в том числе примерно 600 конных лучников.