Великий Тамерлан. «Сотрясатель Вселенной»

Ранним утром в день битвы противники начали выстраиваться друг против друга, причем командованию дофина пришлось всячески сдерживать шотландцев, которые рвались первыми обрушиться на принесших их народу столь несчастий англосаксов. Французы встали слева, а гордые и вольнолюбивые дети Шотландии – справа. Там же расположились и 600 наемных всадников-ломбардцев, которым предстоит сыграть «свою роль» в грядущем сражении. Обе противоборствующие стороны имели по три линии, а на флангах – конницу. Арбалетчиков перемешали по английскому образцу с пешими латниками. Всего у них было ок. 16 тыс. человек, тогда как у Бедфорда – не более 8 – 9 тыс., в том числе 1800 рыцарей. Хорошо, что подоспел со своими мобильными конными лучниками Томас Монтекьют, граф Солсбери, не без оснований слывший большим специалистом по французам. В общем, под началом у английского регента собрался, кроме лорда Джона Толбота, почти весь цвет английского командованию той поры: и граф Саффолк, и лорд Скейлз, и сэр Джон Фальстоф, или Фастольф (1378, Норфолк, Англия – 5.11.1459, Норфолк, Англия) и капитан Гласдейл, и сам «гуру» среди английских военачальников – Солсбери. (Примечательно, что двум последним будет суждено погибнуть, причем весьма нелепо, спустя пять лет в ходе знаменитой осады Орлеана, по сути, кардинально повлиявшей на весь ход Столетней войны!).

Англичане спокойно спустились с холма по лесной просеке навстречу давно изготовившемуся неприятелю, хладнокровно преодолели низину и по покатому склону поднялись настолько, чтобы оставаться в безопасности от всех видов вражеских метательных снарядов. Только после этого Бедфорд спешил почти все свое воинство и выстроил его по схеме весьма похожей на ту, которую применил его покойный брат при Азенкуре, но, очевидно, что с некоторыми новациями. Благо местность между лесом и городом представляла собой чистую и ровную поверхность – очень удобную для стрельбы из лука. Так, лучники сосредоточились как на самых краях флангов для ведения диагонально-перекрестного огня, так и перед группами спешенных латников. Главным «ноу-хау» регента стал значительный (20% всех сил) мобильный резерв из 2 тыс. лучников – на случай «исправления ошибок или нейтрализации непредвиденных ситуаций». Ему придавалось серьезное значение и, он себе оправдал, серьезно потрудившись на поле боя. Кроме того, обоз, в отличие от азенкурского, был организован очень компактно (повозки поставили максимально плотно; лошадей связали попарно и разместили прямо перед телегами как дополнительное прикрытие), а грумы, пажи, слуги и прочие обозники стали тыловым охранением. Присматривать за обозом было приказано и мобильному резерву, но, судя по всему, это не являлось его главной задачей. Глубоко в тылу англичане оставили большой лес, в котором в случае неудачи могла бы укрыться их пехота.

Правое крыло боевой линии герцог Бедфорд взял на себя, левое – и это понятно – поручил Солсбери.

Впервые за много лет (после Азенкура) противники снова сошлись в полноценной битве.

…Между прочим, если доверять хронистам, то прямо перед битвой Бедфорд поинтересовался через «парламентера», чего можно ожидать в предстоящем бою от вековых врагов англичан – непримиримых шотландских горцев. Будет ли они милостивы к побежденным: будут ли брать в плен или.... Ответ был лаконичен и доходчив: ни давать, ни просить пощады!!! В общем, на войне – как на войне («a la guerre comme a la guerre»).

Только в 16 ч обе армии медленно пошли друг другу на встречу. Причем первыми как и при Азенкуре вперед двинулись англичане. Но если они шли полностью сохраняя строй, то порывистые шотландцы свой боевой порядок с французами сразу же разорвали.

На определенном расстоянии от врага – начало досягаемости выстрела из лука – английские стрелки остановились по команде и принялись загонять имевшие при них заостренные с двух сторон колья в землю под углом к неприятелю. Но на этом все совпадения с развитием событий под Азенкуром резко закончились! Дело в том, что тогда им пришлось втыкать подобные колья в мягкую и рыхлую пашню, да еще вскоре после прошедшего ливня. А теперь – в разгар лета – почва была твердокаменная и дело не так уж и спорилось! Тем более что задние ряды уже начали передавать свои колья передним, а те еще не успели разобраться со своими собственными!