Великий Тамерлан. «Сотрясатель Вселенной»

Рассказывали, что он ценил сделанные ему подарки. Так, когда знаменитый тунисский мудрец Ибн Хальдун, с которым он долго и с интересом общался во время своего Сирийского похода, подарил ему что-то из своего скромного имущества, то он принял этот незначительный, с точки зрения могущественнейшего и богатейшего человека той поры дар как исключительнейшую для него ценность. В ответ он приобрел маленького мула Ибн Хальдуна по цене престижнейшего чистокровного арабского скакуна. Правда, подобных поступков нам известно очень мало, в отличие от рассказов об десятках и сотнях невиданных жестокостей по отношению к уже покоренным народам.

На войне для него все средства были хороши – лишь бы они приносили положительный результат. Так готовясь напасть на Баязида, Тимур разбил лагерь на Араксе, построил казармы для огромной массы войск и распустил слух о том, что весной начнет поход на своего «блудного сына» Тохтамыша. Была ли это ложь или типичная военная хитрость. В то же время рассказывали, что он ценил преданность своих вассалов, а также подобное качество у вассалов своих врагов. Так, когда эмиры (военачальники) Тохтамыша предложили ему свои услуги, он якобы заявил: «Я был возмущен. Я сказал себе, что они предадут меня так же, как предали своего господина». И тем не менее в судьбоносной битве под Ангорой он по слухам перекупил у Баязида ордынцев, что существенно повлияло на исход сражения. Впрочем, a la guerre – comme a la guerre

(«на войне – как на войне»). Не так ли?

По примеру Александра Македонского, или, как издревле называли того на Востоке, Искандера Двурогого, о котором Тамерлан был весьма наслышан, он уважительно относился к ученым, поэтам и мудрецам, вводил их в свое окружение. По данным Алишера Навои, Тимур хотя и не писал стихов, но очень хорошо знал и поэзию, и прозу, и, кстати, и к месту умел поддержать беседу. Недаром он постоянно держал при себе чтецов рассказов, предпочитая слушать сочинения по истории.

…Между прочим,

в трудную минуту Тамерлан всегда вспоминал и повторял про себя четверостишие знаменитого суффийского наставника Ахмеда Ясави: «Ты, который по-своему желанию волен темную ночь обратить в день. Ты, который можешь превратить всю землю в благоуханный цветник. Помоги мне в трудном деле, которое предстоит мне, и сделай его легким. Ты, который делаешь легким все затруднительное».

Безусловно, ему льстила слава покровителя наук и искусств. Тем более что сам он, с детства общаясь с учеными дервишами, очевидно, мог читать и писать, а вот владел ли он арабской грамотой – осталось неизвестно. Впрочем, вопрос о степени его грамотности остается дискуссионным. И тем не менее известно, что Тамерлан владел сразу несколькими языками. Так, современник и пленник Тамерлана Ибн Арабшах, знавший Тамерлана с 1401 г. лично, сообщает: «Что касается персидского, тюркского и монгольского, он знал их лучше, чем кто-либо другой».

Будучи щедрым по отношению к сподвижникам, не забывал он и нищих, бедных и убогих, говоря: «Я не хочу, чтобы в день Страшного суда бедные и калеки тянули меня за края одежды, прося мщения против меня». Поэтому он с юмором отнесся к тому, что его казначей Насреддин Афанди раздавал деньги направо и налево нищим и больным. На требование повелителя объясниться, изворотливый Афанди, низко кланяясь, ответил: «О великий повелитель, я раздаю деньги только беднякам, вдовам и сиротам!» «Но так ты разоришь мою казну!» – возмутился грозный Тамерлан.«Ваше всемогущество, кому я даю деньги, то предупреждаю, что он обязан вернуть их после смерти великого Тамерлана. Вот поэтому все в своих молитвах просят аллаха даровать вам долгих лет здоровья. Иначе кто же станет за вас молиться?»