Великое Предательство. Казачество во Второй мировой войне

<…> Да, если знаете, где родители сотника Невзорова, то напишите им, что их сын был в Чурбай-Нуре со мной и что ищет своих. Его не пускают из СССР, ибо он бесподданный. Если они пришлют ему визу, то его [вы] пустят.

В. Г. Науменко — Н. Н. Краснову. 12 апреля 1956 года <…> По Вашим данным и по данным К. Н. Пушкарева я составлял небольшую статью под заголовком «Генерал Петр Николаевич Краснов в руках большевиков».

… Статью пришлось составлять по данным всех Ваших и обоих писем Пушкарева, избегая указаний, от кого сведения получены.

<…> В Ваших данных, а также и других, видно, что с, П. Н. Красновым было вывезено 12 генералов. Я хотел подсчитать их, но не досчитался. Знаю: Шкуро, Соламахина, Тихоцкого, Есаулова, Тарасенко, Султан Келеч Гирея — это 6 кубанцев, и донцы: С. Н. Краснов, Васильев, Воронин. Таким образом, не досчитываюсь еще трех человек. Не помните ли Вы, кто были они? Может, были произведены в генералы Силкин, Джалюк и Фетисов или кто другой. Насколько помню, Силкин произведен был.

Возвращаясь к Вашему последнему письму, я бы хотел выяснить вопрос насчет Атамана Вдовенко. Вы пишите, что был он, но не уверенно. Я полагаю, что это был он. Я постараюсь найти какую-нибудь его фотографию и прислать Вам. Он имел длинные усы, но возможно, что их ему обрили. Очень хотелось бы установить, действительно ли это был Вдовенко.

Далее — я хотел бы знать о том, где, когда и в каких условиях находились все остальные, кроме казненных.

В своем письме от 17 января Вы сообщили мне о том, что Головко, Вашего папу, Вас, Воронина, Васильева и Моргунова судили в Москве 24 октября 1945 года. А остальных, где и когда?

В письме от 2 февраля Вы пишите «… впереди Лубянка, Бутырка, Лефортово…» Из этого я заключаю, что Вас переводили из тюрьмы в тюрьму.

<…> Теперь для меня ясно, что 3 июня фон Паннвица повезли не в Москву, а передали англичанам, которые производили расследование о его деятельности и, по всей вероятности, не признали его подлежащим суду, а он сам пожелал быть выданным большевикам, чтобы разделить судьбу казаков, которыми он командовал.

Н. Н. Краснов — В. Г. Науменко. 20 апреля 1956 года <…> Я, к сожалению, и эту Пасху не буду встречать, ибо здесь ее не празднуют, а денег у меня нет, чтобы самому ее справить. Я уже 11 лет без кулича и сырной пасхи, ну еще и этот год потерплю. И не причащался и не говел. Бог простит мне «многогрешному». Буду сам у себя в комнате сидеть и думать о прошлом, которое сначала было светлое, а потом — чернее тучи. Ну, не буду наводить на Вас тоску.

<…> Вы насчитали 9 генералов, а Фетисов? Он был. Это 10. Головко — 11. А вот 12-го я не помню. Кроме них, из остальных чинов, были: папа, Моргунов и я. В тюрьме Бутырка, в бывшей церкви, я встретил действительно Вдовенко. Сейчас я хорошо подумал и вспомнил. Он умер в 1946 году.

Теперь о суде. Вы пишите: «Вас, папу и т. д. судили тогда-то». Это не так! Никакого открытого суда не было. Просто вызывали по одному или (как папу и меня) вдвоем в одну тюремную комнату и давали бумагу «под расписку», то есть — зачитывали приговор Особого Совещания МВД. И все. Всех нас, кроме казненных, таким образом судили в октябре месяце. Числа могут быть разные, но это не играет роли. Два-три дня разницы всего.

После этого, в декабре (12-го) мы покинули с эшелоном Москву, и все очутились 27 декабря в городе Мариинске. Это знаменитый Сиблаг МВД СССР. Там я первый раз после Италии увидел и Соламахина, и Васильева, и Фетисова. Вероятно, и другие были там же, кроме папы, но попали в другой лагерь.

Все мы, в большинстве случаев, сидели и провели следствие в военной Лефортовской тюрьме. Там мы не сидели вместе, и друг друга не видели. По окончании следствия (в начале октября) нас перебросили в Бутырку, а после «суда» — в пересыльную тюрьму «Красная Пресня». <…>

В. Г. Науменко — Н. Н. Краснову. 26 апреля 1956 года

<…> Я Вас не хотел и не хочу огорчать. Я Вам писал, что дело переезда в наши края (в США. — П. С.)

сложное и связанное с волокитой. Я опасаюсь, что оно может сильно затянуться…

<…> В Вашем очерке я называл все фамилии полностью, так как, во-первых, большинство их погибло, а остальные освобождены, и подвести, называя фамилии, я никого не мог.

Хорошо бы было, если бы Вы еще что вспомнили о Вдовенко. Может быть, он что говорил о том, как был вывезен. А где он умер?

<…> предполагаю напечатать приговоры о казни остальных двух групп генералов — с Власовым и с Атаманом Семеновым. Пока не смог достать карточки С. Н. Краснова. Хочу написать Оприцу. Возможно, что она есть в Лейб-Казачьем музее.

Я желаю Вам поскорее выбраться из Швеции в наши края. Здесь скоро станете на ноги. <…>

Н. Н. Краснов — В. Г. Науменко. 2 мая 1956 года