Великое Предательство. Казачество во Второй мировой войне

4. Чтобы избежать этого, надо найти союзника-покровителя и таким может быть только Германия, ибо немцы единственная «здоровая нация», выработавшая в себе иммунитет против большевизма и масонства.

5. Во власовское движение не следует вливаться: если окажется, что власовцы абсолютно преданные союзники гитлеровской Германии, тогда можно будет говорить о союзе с ними. А пока расчет только на вооруженные силы немцев.

Вскоре появилось пресловутое письмо генерала Краснова генералу Власову. Затем Стан узнал о приказе генерала Науменко кубанцам о признании командования Власова, на который генерал Краснов ответил также приказом о неподчинении приказу генерала Науменко.

В редактировании письма генералу Власову принимал участие хорунжий Н. С. Давиденков, прежде служивший в РОА. По его словам, ему во многом удалось сгладить «острые углы» письма Краснова, то есть сделать его менее вызывающим.

Волновался весь Казачий Стан, но более других кубанцы. К ним и были посланы докладчики, имевшие целью «разоблачить генерала Науменко». В числе их был генерал Соламахин, кубанец. На собрании в кубанских станицах его чуть не избили. Такая же история случилась и с более умелым и умеренным докладчиком — хорунжим Давиденковым.

Генерал Науменко стал символом долгожданного воссоединения с генералом Власовым.

К.

Долина смерти

Есть долина такая в Тироле,

А в долине той Драва-река…

Только вспомнишь — и дрогнешь от боли,

Как от вскрывшего рану клинка!

Там, где крепко задумались горы,

Обступивши небесную гладь,

Ветер повесть греха и позора

Не устанет в веках повторять.

Ты ж, поэт, свои горькие строфы,

Что на волю прорваться спешат,

У подножия новой Голгофы

На коленях слагай, не дыша!

Где-то Драва в безудержном плаче,

Ударяя, как в грудь, в берега,

Причитает о жизнях казачьих,

Хладно брошенных в руки врага.

Обманули закон и защита,

Просьбы тронуть глухих не могли…

Кровь коварно, безвинно убитых,

Вопиет, вопиет от земли!

Колыхнулись хоругви, как тени…

И в молитвенный жаркий порыв

Злобно хлынуло уничтоженье,

Все стихией своей затопив!

По плечам, головам и иконам

Мчались сотни подкованных ног…

Даль и высь переполнились стоном,

Но никто не пришел — не помог!

Лишь одна сердобольная Драва,

Отражая июньскую твердь,

Укрывала волною кровавой

Убежавших от ужаса в смерть…

Горы строже нахмурили брови,

В долгом эхе их дрожь проняла —

Не от лязга ль железных чудовищ,

Волочивших и рвавших тела?

Казаки, и казачки, и дети,

Цвет последней казачьей земли,

Позабытые всеми на свете

Ни за что в западне полегли…

Так склонись же, поэт, на колени

И взывай, и моли, и проси,

Чтоб хоть поздняя весть об измене,

Как огонь, пронеслась по Руси,

Чтобы память о жертвах дрожала

В русском сердце рыданьем всегда!

А пока… пусть тирольские скалы

Наливаются краской стыда!

Мария Волкова

Отход казаков из северной Италии в Австрию и расположение их на реке Драве

Ко времени капитуляции Германии казачьи беженцы с семьями и строевые части, организованные для их охранения, возглавляемые Походным атаманом генералом Домановым, находились в северной Италии. Этот так называемый Казачий Стан занимал ряд сел в районе города Толмеццо и отстоял от австро-итальянской границы по прямой линии примерно в 25 километрах. Там же находился начальник ГУКВ генерал П. Н. Краснов.

Австро-итальянская граница пролегает по гребню Альпийского хребта, протягивающегося с запада на восток, с небольшим уклоном к югу. Отходила вся многотысячная казачья масса в Австрию по единственной шоссейной дороге, ведущей к перевалу. Путь этот пролегал по берегу небольшой горной речки Бут, протекающей в ущелье.

Постепенно поднимаясь и пролегая через селения Палуцца и Тунау, от которого начинается крутой подъем шоссе длиною в десять километров, путь труднопреодолимый для утомленных пеших людей, тем более что тогда там свирепствовала ненастная погода: шел проливной дождь, перешедший потом в снег. По обочинам дороги и по краям глубоких ущелий наметались большие снежные сугробы, ставшие могилой некоторых людей и нескольких лошадей.

Путь этот подходил к перевалу Плекен, высотой около трех тысяч метров. От перевала идет спуск к селению Маутен и далее, через село Кетчах, вновь подъем через небольшой отрог Альпийский гор и спуск в долину реки Дравы.

Здесь-то по указанию английского командования были расположены казаки и кавказские горцы, на протяжении 21 километра от Обердраубурга до Лиенца.

Долина реки Дравы, шириною два-три километра, окаймлена скалистыми горами. Она покрыта лугами, редким лесом и кустарником. По левому (северному) берегу реки пролегает железнодорожная линия от Лиенца на Обердраубург и далее на Шпиталь.

Город Лиенц пересекается течением притока реки Дравы Изеллем, который делит город на две части, северную и южную, и впадает в Драву юго-восточнее города. Лиенц находится на высоте 650 метров над уровнем моря.