Великое Предательство. Казачество во Второй мировой войне

Штаб Доманова расположился в северной части, а английский штаб — в южной. Там же находился и бургомистр города. Генералу П. Н. Краснову была отведена вилла в четырех километрах от города.

Казачьи семейства расположились в лагере Пеггец, отстоящем от Лиенца в двух с половиной километрах. Остальные стали биваком в палатках, разного рода шатрах и под повозками по обоим берегам Дравы. На правом берегу ее, выше города, стало Казачье военное училище, ниже — Конвойный полк. Еще ниже — станицы и строевые части.

Восточнее селения Никольсдорф и далее до Обердраубурга было расположение кавказских горцев.

В. Г. Науменко

Перевал через Плекен-Пасс 3 мая 1945 года

(Статья одного из главных сотрудников генерала П. Н. Краснова, в бытность последнего начальником Главного Управления Казачьих Войск)

Когда 8-я английская армия стала приближаться к расположению Казачьего Стана, вернее, казачьих войсковых частей на юге и западе от казачьих «станиц» вокруг города Толмеццо в Италии, казаки во чтобы то ни стало решили покинуть итальянскую территорию и продвинуться в Германию, то есть в Австрию, тогда принадлежавшую Германии.

Немецкий главнокомандующий района Триеста (до южных склонов Альп, вплоть до границы Австрии) обергруппенфюрер Глобочник не желал этого передвижения. По всей вероятности, он рассчитывал на то, что казачьи полки примут натиск англичан и нападения итальянских партизан и тем самым облегчат последние безнадежные военные действия немцев в этом районе.

Между казачьими полками и Казачьим Станом была самая тесная связь: мужья, сыновья, родственники стояли «на фронте», а в «станицах» жили их семьи.

Началось более или менее беспорядочное движение населения на север, и Доманов, в силу создавшегося положения, не мог сделать ничего иного, как, вопреки желанию Глобочника, организовать переход на север во избежание полного хаоса.

Его приказом был указан порядок отхода населения по станицам, и весь затруднительный перевал через Плекен-Пасс в Кернтен в Австрию был произведен в порядке.

Севернее казаков стояли кавказцы. Когда казаки проходили мимо их поселения, там шла полная подготовка к движению на Север.

Люди шли пешком, ехали на повозках, на старых, где-то «организованных», автомобилях. Каждый нес или вез, кто что мог. В группе гражданских казаков передвигался большой автобус с частью штаба и женщин, принадлежавших к семьям штаба. Тут же шел легковой автомобиль «фиат», отведенный штабом для Петра Николаевича Краснова. Слева сидел казак-шофер, справа Петр Николаевич, за ним сидела Лидия Федоровна (жена генерала П. Н. Краснова) и рядом с нею я.

В горной деревушке Пиана д'Арта стали на ночлег. Ночью кругом слышалась стрельба, ожидалось нападение партизан. Всюду были выставлены караулы, и ночь прошла в жутком напряжении.

На следующий день (3 мая) начался самый тяжелый переход. Дорога круто поднималась серпантином до самого перевала Плекен. Лошади падали и гибли. Люди бросали свое имущество и как-то безучастно, машинально двигались вперед в неизвестную будущность.

Мотор машины Петра Николаевича сломался. Ее прицепили к автобусу. Так мы переходили через Плекен-Пасс, добравшись вечером 3 мая около половины одиннадцатого до деревни Кетчах-Маутен. Я с Семеном Николаевичем (генерал-майор С. Н. Краснов) пошел к местному коменданту, очень вежливому и симпатичному оберштурмбаннфюреру (фамилию его забыл), который распорядился предоставить нам гостиницу «Бангоф» около вокзала железной дороги на Хормагор-Виллах.

Массу казаков разместить в Кетчах-Маутен не было никакой возможности. Кроме того, выпал снег, и для лошадей не было ни пастбища, ни сухого корма. До невероятности уставшие люди и лошади должны были ночью продолжать путь по направлению Обердраубург — Лиенц. Кто где мог, люди располагались по пути на ночлег. Многим удалось найти убежище в Кетчах-Маутен, и некоторые из них остались там и после прихода казачьих войсковых частей, а вслед за ними и англичан.

На следующий день начали прибывать и также направляться на север казачьи части. Арьергардом прибыл Походный атаман Доманов со своим штабом и расположился тоже в гостинице «Бангоф». Петр Николаевич выразил желание приветствовать проходившие казачьи полки. Он никогда не имел случая осмотреть их на местах расположения вокруг станиц в Италии и лишь теперь увидел, что полки эти не представляли войско в смысле требования нашего времени, Это был табор в разных формах одежды, частью в гражданской; на повозках везлась рухлядь, тут же были свиньи и овцы.

Я, как сейчас, вижу: Петр Николаевич махнул рукой и вернулся в свою скромную комнату в гостинице, совершенно разочарованным. Он много не говорил, только сказал мне, что его представление о войсковых частях Дома-нова было иное.

Петр Николаевич понял, что война окончена. Он тут же видел, как немецкие воинские чины, в группах и в одиночку, двигались через Маутен на север с таким же безнадежным видом, как и казаки.