Великолепная десятка: Сборник современной прозы и поэзии

Предисловие

Главная награда

Завершился второй Открытый чемпионат России по литературе, организованный нашей газетой. В основу литературного конкурса был положен спортивный принцип. Этот формат оказался популярным и привлекательным для авторов. Об этом свидетельствует количество участников. В чемпионате приняло участие свыше 600 поэтов и прозаиков, пишущих на русском языке. А на русском языке пишут и говорят не только в России. В литературном конкурсе, который был построен по спортивному принципу, соревновались авторы из Украины, Беларуси, Молдовы, Латвии, Израиля, США, Германии, Австралии, Италии, Ирландии.

Кстати, стоит заметить, что у нашего чемпионата появились последователи. Так рижский поэт Евгений Орлов на тех же спортивных принципах провел уже два конкурса: «Кубок Балтии» и «Кубок мира». За эти кубки соревновались только поэты. В нашем чемпионате соревновались и поэты, и прозаики.

В результате только по 32 автора в каждой номинации пробились в основную сетку чемпионата. Перед членами жюри стояла сложная задача – из многообразия примерно равных по качеству текстов выбрать и назвать лучшие. Дополнительная трудность состояла в том, что в финальной части конкурса игра шла на выбывание.

Главная награда для любого писателя – быть прочитанным. Публикации в сборнике «Великолепная десятка»-2 такую возможность предоставляет.

Поэзия

Егор Мирный. Тайнозоркость и близогубость

победитель второго Открытого чемпионата России по литературе

Аясума

у аясумы в душе́ серебряный камешек.

кто сегодня придёт поиграться с ним?

у кого на свитере ни единого катышка,

к камешку прикоснись.

какой приятный холодок, и аясума светится,

но это вовсе не свет, а такое проклятие,

оно ощутимее от вечера к вечеру.

аясума снимает платье.

камешек меркнет, аясума простужена,

к твоей голове приставлены довольно грубо

два её неумолимых оружия:

тайнозоркость и близогубость.

и ты всё говоришь: "аясума, не трожь. аясума, держись.

аясума, что ты страдаешь как потерпевшая?",

затачиваешь свои внутренние ножи

о камешек помутневший.

только нечего вспарывать. в сердце блестит потолок,

сквозь него видно, что

никому не сбежать, никого не зарежут.

аясума, склонясь, поправляет ослабший чулок,

занимается с тобой надеждой.

Переходы

знаешь, оливия, гладкие переходы

из пеленальных комнат в глухие воды,

где пузырится свет, облекая в пену

наше бессмертие. лопнувшие ступени,

тканевый воздух, вышитый небосводом,

скоро, оливия, только умри – и вот он,

вспоротый сизарями цветёт и дремлет.

ты ли из глаз моих вынимала землю,

ты ли мне чёрным лебедем в спину билась,

твой ли рубиновый голос горчил рябиной?

выклюй, оливия, из мирозданья осень.

некого тут прощать: на прощёных возят

айсберги городов и вулканы храмов.

тот, кто спасён тобой, тот смертельно ранен.

воин из памяти, бог из живого металла,

я бы остался с тобой, но меня не осталось.

Отмель