Великолепная десятка. Выпуск 2: Сборник современной прозы и поэзии

В кармане – обрывки бумаги да несколько крон,

а плащик на рыбьем меху не по-зимнему тонок.

И хрупкая женщина – солнце забывший ребенок —

стучит каблучками. Пусть в городе этом сыром

покорно читают молитвы уставшие петь.

Воробышек сизый летел за ключом журавлиным,

но снова отстал. Вы протянете руку, Марина?

Он серый? Он синий? А церкви угрюмая клеть

по-прежнему рядом. Горяч и чуть-чуть бестолков,

срывается стих – бесприютен, свободен, бездомен —

И грешная женщина вверх поднимает ладони,

чтоб крошками слов накормить равнодушных богов.

«Тянуться к солнцу рыжей головой» (каштановое настроенческое)

Тянуться к солнцу рыжей головой,

ловить тепло – бездумно, как подсолнух.

Не верить в холод. Отстраненно-сонно

смотреть в окошко.

В грязно-голубой

купели неба прохудилось дно,

и за стеклянной гранью в хлопьях пенных —

усталый город. В мятой ленте Рейна

мелькнули мост, вагон и заодно

мое лицо. Осенний зябкий сплин

укрылся в вязкой темноте карманной.

По шелковистой кожице каштана

струится свет. Привычно нелюдим

пустой перрон.

И, в общем-то, пора

мечтать о зимних праздниках и чуде,

писать wish-list, продумывать маршруты

и подводить итоги.

В леера

трамвайных струн уткнулся небосвод.

В тепле руки – каштановая кожа

пригрелась и (как все же мы похожи!..)

не верит в снег. Всю зиму напролет.

Та, которая

Костяшки горбятся – что там нынче? уже ноябрь?

Роняю в лето сухой остаток зерна и плевел.

Живу упрямо. Не так, чтоб верно, но где-то рядом.

Без права правки.

И то, что давит все чаще слева,

уже не страшно.

Не так, чтоб вовсе, но как-то возле.

По крыше топчутся – Феб опять колесо прошляпил.

А я /поверишь?/ с утра проснулась нелепо-взрослой,

но все же слышу, как тот – по матушке, шепеляво —

клянет коней.

Знаешь, мне – из глины, из хлябей зябких —

не стать Марией. И Магдалиной – никак, пожалуй.

Прогноз устойчивый. Что там солнце? Сегодня всмятку?

А мне —

из ливней, из грязи лепкой —

крушить скрижали.

И быть, пока.

На износ, ребячески, беззаветно.

И свято знать, что когда-то время начнется снова,

и та, которая будет после, стреножив ветер,

в solaris plexus пустого мира уронит слово.

«Мягкий блеск позолоты. Муаровый шелковый шарф» (под молитву колес)