Велижское дело. Ритуальное убийство в одном русском городе

Как объяснить этот очевидный парадокс? Как так получалось, что евреи подвергались столь безжалостным обвинениям, оставаясь одновременно полностью интегрированными в экономику государства и чувствуя себя дома? Начнем с того, что дела, связанные с ритуальными убийствами, всегда носили спорадический характер. Даже если при внимательном обследовании провинциальных архивов будут выявлены новые случаи, это не изменит эмпирического факта, что число их крайне невелико. Соответственно, важно не преувеличивать значение этих разбирательств и их воздействие на чувство незащищенности и бессилия среди евреев. В Российской империи дело никогда не доходило до полномасштабной паники, сопоставимой с охотой на ведьм во Франции, Германии и даже в Польше в период раннего Нового времени. Тем не менее тот факт, что время от времени кровавые наветы все же случались, а очень многие обыватели продолжали придерживаться мнения, будто евреи способны на подобные преступления, свидетельствует о том, что давно устоявшаяся фольклорная традиция помогала легитимировать этот нарратив.

В XVIII и XIX веках в Российской империи проводилась официальная политика по искоренению суеверий – бытовой веры в колдовство, чудодейственные исцеления и одержимость духами, – но без особого успеха[35]

. Даже в XX столетии эти верования и практики продолжали предлагать удобные ответы на вопросы, связанные с жизнью, смертью и загробным существованием, одновременно предоставляя защиту от многочисленных зол этого мира. Границы между религиозными и магическими верованиями установить было трудно. То, что народная медицина и вера в сверхъестественное играли важную роль в повседневной жизни евреев, лишь усиливало фантастический ореол вокруг любого ритуально маркированного периода годового цикла. Во времена, когда считалось возможным устными заклинаниями навести порчу на врагов или отвадить злых духов, когда ритуалы, связанные с процессом сбора трав, усиливали их целебные свойства и когда церкви, кладбища, амбары и бани использовались для народных магических обрядов и гаданий, не было ничего из ряда вон выходящего в представлении о том, что евреям для отправления религиозных ритуалов требуется кровь христиан. Если, согласно белорусским народным поверьям, ведьмы охотятся на слишком беспечных детей, почему бы и евреям не убивать детей ради их крови [Ryan 1999: 79]?

В последние дореволюционные годы начали проводиться этнографические экспедиции в провинциальные города, деревни и села в надежде разгадать эти загадки туземных цивилизаций. Этнографы проводили интервью, фотографировали, собирали предметы быта. Некоторые работали в среде православных крестьян, другие – в среде евреев и представителей других народностей из удаленных уголков империи. Источников, позволяющих историкам проникнуть в мировоззрение этих народов, чрезвычайно мало. Мне в этом отношении повезло. Велижский архив – это уникальное окно, позволяющее не только увидеть множество факторов, вызывавших разногласия и конфликты в повседневной жизни. Эти документы позволяют также понаблюдать за социальными и культурными мирами представителей разных этнических групп, сосуществовавших на протяжении сотен лет. Это уникальное собрание дает нам беспрецедентную возможность заглянуть в жизнь маленького городка Восточной Европы: подслушать разговоры на пыльных улицах, в домах и в шинках, взглянуть на одежду, которую тогда носили, на пищу, которой питались, а главное – приобщиться к темным измышлениям, страхам и поступкам, которые редко попадают в исторические анналы[36]

. Свод перехваченных писем позволяет многое узнать о том, какой мучительной, убогой и обесчеловечивавшей была жизнь в заключении. Многие другие документы проливают свет на то, как обычные мужчины и женщины переживали те или иные эмоциональные перипетии [Rosenwein 2006][37]

. Чтобы проникнуть в суть этих эмоций – гнева, отчаяния, печали, боли, озлобления, омерзения, – нужно обращать внимание не только на слова и голоса, но и на мимику, телодвижения, психологическое состояние обычных людей[38]. Любой звук, жест, выражение лица еврея могли послужить важными свидетельствами его вины или невиновности.

1. Прогулка Федора