Вена. Полная история города

– Я приехал в Шёнбрунн восемь дней тому назад, но я никак не мог найти возможности приблизиться к вам.

– Нет, дорогой юноша, – покачал головой Наполеон, – вы определенно больной. Кажется, для вас преступление ничего не значит?

– Убить вас – это не преступление, – возразил Штапс, – это мой святой долг, и я…

Наполеон прервал его. Поняв, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, он приказал генералу Савари увести задержанного.

– Пусть свершится правосудие, – приказал он.

Когда жандармы увели Штапса, Наполеон еще долгое время находился в глубокой задумчивости. Потом он взял министра Шампаньи за локоть и тихо сказал:

– Господин герцог, нужно заключать мир с этими дикими животными. Вы слышите меня? Срочно возвращайтесь в Вену, я рассчитываю на вас.

* * *

Вскоре после этого, уже 14 октября, был подписан так называемый Венский мир, согласно которому Австрия лишилась нескольких своих провинций (Зальцбурга, Истрии с Триестом, Западной Галиции, Крайны и др.) и должна была уплатить контрибуцию в 85 млн франков. Кроме того, Австрия обязывалась присоединиться к Континентальной блокаде, порвать отношения с Англией, а численность австрийских войск была сокращена до 150 000 человек. Теперь Австрия находилась в полной власти Наполеона и превратилась в зависимое от Франции государство.

Одновременно с этим был собран военно-полевой суд. Расследование, проведенное полицией, показало следующее. Фридрих Штапс выехал из Эрфурта 12 сентября в открытой повозке, одолженной у друга его отца. При этом он никому ничего не сказал. Нашли лишь его записку, в которой было сказано, что он отправляется записываться в немецкую армию.

Недалеко от Эрфурта он продал лошадь и повозку, что позволило ему получить деньги, достаточные, чтобы добраться до Вены и поселиться в одном из пригородов. Потом он купил кухонный нож и стал ходить на военные парады в Шёнбрунн, поджидая удобного случая, чтобы осуществить свой замысел.

Следствие длилось четыре дня. Когда председатель военно-полевого суда спросил у Штапса, знает ли тот, что его ждет, юноша ответил:

– Я знаю, что мне предстоит перенести муки. Я с самого начала был готов к этому. Но смерть положит им конец и даст мне перед лицом Господа достойное вознаграждение за мои страдания.

В ответ председатель военно-полевого суда заявил ему, что пытки уголовников не предусмотрены законом и не в традициях французского судопроизводства. Потом он сурово посмотрел на подсудимого и сказал:

– А вот насчет смерти вы правы, завтра вы будете расстреляны.

В понедельник 16 oктября, в день, когда он должен был быть расстрелян, в армии объявили о заключении мира между Францией и Австрией. В полдень, услышав артиллерийский салют в честь этого события, Штапс озабоченно спросил, что происходит.

– Это салют в честь мира, подписанного императором Наполеоном, – ответили ему стражники.

– О, мой Бог, – воскликнул Штапс, поднимая руки к небу, – как же я тебе благодарен! Мир наконец-то заключен, я же так и не стал убийцей!

В два часа дня его повели к месту казни, а в четыре часа его уже не было в живых.

Юный Фридрих Штапс принял смерть как герой. Когда его поставили перед шеренгой солдат, он воскликнул:

– Да здравствует свобода! Смерть тирану!

* * *

В тот же день, 16 oктября, Наполеон покинул Шёнбрунн и отправился в Баварию, где его ждал для переговоров местный правитель. Погода была великолепная. Любуясь чудесным пейзажем, Наполеон вдруг услышал выстрелы. Он удивленно посмотрел на генерала Савари и спросил его, что это может означать.

Савари осведомился у своих адъютантов, и те предположили, что, должно быть, это казнили того мальчишку, который пытался убить императора во время смотра.

– Aх! – сказал Наполеон. – Вот она – несчастная жертва этих тайных обществ! Когда-нибудь надо будет истребить их всех!

Потом Наполеон долго не мог его забыть Штапса.

– Этот несчастный не выходит у меня из головы, – говорил он. – Когда я о нем думаю, мысли мои теряются. Все-таки это выше моего разумения!

Феликс Эмманюэль Анри Филиппото. Расстрел Фридриха Штапса. Гравюра. XIX век

Писатель Д. С. Мережковский по этому поводу замечает, что «на допросе Штапса Наполеон понял, что воюет уже не с царями, а с народами».

Французский историк Андре Кастело придерживается иного мнения. Называя Штапса убийцей, он иронично ставит это слово в кавычки:

«Император приказал расстрелять своего „убийцу“. Но, как ни странно, он так ничего и не понял. Он не понял, что стал деспотом Европы, и лишь констатировал факт: он и его громадная империя зависят от кинжала какого-то психа!»

Генерал Савари в своих «Мемуарах» назвал Штапса фанатиком, но тоже отметил, что судьба казавшейся всем незыблемой империи Наполеона на самом деле зависела от какой-то случайности:

«Эта странная авантюра заставила меня задуматься: все увидели, какой малости не хватило, чтобы она завершилась успехом, и я стал опасаться, что пример этого юного фанатика найдет последователей. Но так как все рано или поздно забывается, постепенно забылось и это дело».

* * *