Венские кружева

– Этот набросок я сделал лет пятнадцать назад. Тогда он мне казался шедевром. Но теперь я вижу, что это вовсе не шедевр. Не шедевр, – забрал рисунок у Матиаса. – Времена меняются. Думаю, будет лучше, если вы сделаете свой эскиз и принесете его мне. Давайте обсудим финансовую сторону вопроса, – сел за стол. – Дела у нас идут не так хорошо, как пару лет назад, но кое-что у нас все же есть, поэтому мы можем сделать вам заказ. Сколько вы хотите за работу, господин Анджалеоне?

Матиас назвал сумму. Ферстель насупился, хотя знал, что такая работа стоит в три раза больше.

– Не могли бы вы сократить свои запросы? – спросил Ферстель.

Ему не хотелось платить художнику даже такую мизерную сумму. Он во всем старался найти выгоду. И сейчас надеялся, что, разжалобив гостя своими откровениями о трудном положении, сможет уменьшить затраты.

– Нет, господин Ферстель, – сказал Матиас, поднявшись. – Моя работа стоит в четыре раза больше той суммы, которую я вам назвал. И мне ее заплатит господин Терменсон. Простите, что отнял у вас столько времени.

– Сядьте, – сказал Ферстель дружелюбно.

Фамилия Терменсон сыграла свою роль. Два плантатора постоянно соперничали друг с другом, хоть и считались друзьями. Уступать пальму первенства соседу плантатору Ферстель не желал. Потолок распишут ему, а не Терменсону. Он улыбнулся.

– Вижу, господин художник, вы знаете цену своему труду.

– Знаю, господин Ферстель, – сказал Матиас с вызовом. Он разозлился на старого скрягу и чувствовал, что теряет самообладание. – Выслушав вас, я намеренно занизил сумму, которую хотел бы получить. Надеюсь, вы это поняли…

– Мне нравятся деловые люди, – Ферстель поднялся, протянул ему руку. – Завтра, когда вы мне принесете эскиз, я выплачу вам половину суммы…

Когда Матиас ушел, Ферстель долго рассматривал свой рисунок, ухмылялся, а потом спрятал его между страниц книги «Превратности любви» и пошел к Луизе.

Она сидела за письменным столом и что-то усердно писала.

– Сочиняешь новую сказку про венские кружева? – спросил он, поцеловав ее в шею.

– Нет, – ответила она. – Я занимаюсь каллиграфией. Хочу, чтобы мой почерк стал идеальным, как у моего отца.

– Каллиграфией? – Ферстель взял тетрадь, свистнул. – Луиза, ты даже не подозреваешь, каким талантом ты облагаешь! Люди с таким почерком – редкость. Им нет цены. Тебе нет цены, дорогая. Ты можешь вести не только наши приходные книги, но еще выполнять эту работу для соседей! Нет, лучше я покажу твою тетрадь банкиру в Орлеане. Думаю, он назначит тебе достойное жалование. Да. Ты сможешь приносить пользу, Луиза.

– Смогу, если вы захотите, – сказала она с сарказмом.

Он сарказма не уловил, был занят подсчетом будущей прибыли. Его порадовало то, что Луиза – курочка с золотыми яйцами. Венские кружева принесли им столько, что они могут безбедно жить лет пять или шесть. И если добавить сюда прижимистый характер самого Ферстеля, то это время можно растянуть еще на пару лет. А вот каллиграфические способности Луизы обеспечат им безбедную жизнь до конца дней. Мысль о том, что до самого последнего часа золотая курочка будет нести золотые монеты в его дом, образовала Ферстеля. Он обнял Луизу.

– Девочка моя, ты вернула мне радость жизни. Я снова молод, силен и удачлив, любим и влюблен, как безусый юнец. Мы с тобой свернем горы. Мы станем самыми богатыми людьми в Луизиане. Мы всем этим банкирам и плантаторам утрем носы, я уверен…

Он разошелся не на шутку. Фантазия нарисовала триумфальное шествие господина Ферстеля по улицам Нового Орлеана в мантии короля. Он расцеловал Луизу, пропел:

– Все неслучайно. Все предопределено. Луиза приехала в Луизиану, чтобы стать королевой! – рассмеялся. – Все, как в твоей истории про кружева Мари-Луизы Австрийской. Я повторил ее сотню раз и повторю еще раз сейчас. Малышке Мари-Луизе было два года, когда ее тетушка королева Франции Мария Антуанетта взошла на эшафот. Никто не мог подумать, что через семнадцать лет после смерти на гильотине «ненавистной австриячки» французы вновь заполучат в королевы австрийскую принцессу, племянницу казненной Марии Антуанетты. Мари-Луиза стала женой Наполеона, – привлек Луизу к себе. – Никто в наших местах не верил, что господин Ферстель оправится от горя, постигшего его. Никто и подумать не мог, что жизнь на плантации изменится с приездом милой австриячки Луизы Родригес, которая станет королевой французской колонии Луизианы, и покорит своей красотой Новый Орлеан.

Сделав новый виток, история повторяется на новом континенте. И даже цифра семнадцать имеет для меня особое значение. Семнадцать лет назад началось мое триумфальное восхождение на вершину богатства и величия. Меня можно назвать Наполеоном, новатором в достижении результатов любыми возможными и невозможными способами, – отстранил Луизу. – Надеюсь, мои старания не пройдут даром.

– Не пройдут, – повторила она. Ей наскучил монолог мужа. Она хотела поскорее остаться одна. Но у Ферстеля были другие намерения.

– Значит, я не напрасно тружусь над появлением наследника, – хохотнул, задрал ей подол.