Венские кружева

Он подошел к ней, обнял, поцеловал в лоб. И почти шепотом:

– Жди меня, Луиза. Я вернусь обязательно… Я не брошу тебя… Я помогу… Не плачь…

Матиас развернулся и ушел. А Луиза закрыла лицо ладонями и стояла на пороге комнаты до тех пор, пока из глаз не вытекли все слезы. В душе Луизы поселилась черная пустота. От нее невозможно избавиться. Нет сил победить уныние.

Ее теперь ничего не радует: ни то, что господин Ферстель – верный муж, что денег он понапрасну не тратит, ни то, что скоро появится малыш, и у нее прибавится забот. Она огорчена из-за того, что Матиас ушел. Его уход, словно пробуждение от сна, в котором все было сказочно прекрасным. Перемещение в реальность не предвещает ничего хорошего. Неужели снова придется бежать к реке?

Ребенок, толкнувшийся изнутри, заставил Луизу вскрикнуть.

– Что случилось, госпожа? – Далия подхватила ее под руку.

– Не знаю…

От нового толчка Луиза присела и застонала.

– Хорхе, скорее… нужен доктор, – крикнула Далия.

Она помогла Луизе дойти до комнаты, уложила ее в кровать.

– Дышите, госпожа, дышите, пожалуйста, – попросила она Луизу. – Не беспокойтесь, так бывает. Вы, наверно, опять из-за чего-то огорчились. Успокойтесь…Закройте глазки, я посижу рядом. Песню вам спою…

Она прижала холодную руку Луизы к своим губам, негромко запела. Луиза не понимала по-креольски, но почувствовала, что это не простая песня, а молитва.

– О, Мадонна, защити… – пела Далия. – Спаси ее, Мадонна… Не убивай это дитя… Не убивай эту женщину… О, Мадонна, пощади…

Доктор приехал быстро. Он долго осматривал Луизу, прикладывал к ее животу деревянную трубку, слушал сердцебиение плода, качал головой.

– Похоже, у вас двойня, – сказал он с долей сомнения.

– Что? – Луиза испугалась.

– Я слышу два сердцебиения, дорогая, а это значит, что вы произведете на свет сразу двух малышей, – он улыбнулся.

– Двух малышей? Нет… Это невозможно, – простонала Луиза.

– Это возможно. В практике такие случаи есть, просто о них мало кто знает, – он пощупал пульс Луизы, покачал головой. – Вам нужно быть поспокойнее, дорогая. Не нужно так волноваться и переживать. Двое малышей – это нормально. А вот появление семерых младенцев можно назвать невидалью. Но вам такое не грозит, – рассмеялся. – Знаете, что я вам скажу, госпожа Луиза, мы все можем ошибаться. Иногда доктор принимает сердцебиение матери за биение сердца второго ребенка, которого вовсе нет. Поэтому не волнуйтесь раньше времени. Гуляйте, отдыхайте, наслаждайтесь. Вам нужен кислород, а малышу его нужно в несколько раз больше, чем вам. Не обделяйте его, дорогая.

Доктор спустился вниз, сказал Хорхе:

– Состояние вашей госпожи меня огорчило. Следите за ней. Похоже, что у нее могут начаться преждевременные роды. А это всегда риск. Неизвестно, чего ждать, кого спасать… – вытер пот со лба. – В таких ситуациях чувствуешь себя палачом. Спасешь мать, умрет ребенок. Убьешь мать, ребенок может тоже умереть…

– Мы будем молиться за хорошие роды госпожи, – сказал Хорхе в свойственной ему строго-сдержанной манере. Приговор доктора его огорчил.

Хорхе любил Луизу и хотел, чтобы она была счастлива. Но получалось, что одного его желания недостаточно. Существует множество разных сил, которые ведут борьбу за душу Луизы и ее ребенка. И все началось с того дня, когда Луиза пошла к реке с намерением умереть. Теперь силы зла ее не оставят. Они постараются завершить черное дело. Но он, Хорхе, будет сражаться с ними, будет защищать госпожу Луизу до последнего вздоха…

Когда господину Ферстелю сообщили, что его жене стало плохо, он рассвирепел.

– Зачем вы мне сообщаете об этом? Неужели я должен бросить свои дела и помчаться к беременной женщине, упавшей в обморок? Пошлите за доктором.

– Он уже приехал.

– Вот и прекрасно. Не беспокойте меня по пустякам. Вечером я обо всем узнаю, – хлестнул коня, ускакал.

Когда Хорхе передали этот разговор, он побагровел, сжал кулаки.

– Да, вы не доктор, господин Ферстель. Но вы считаетесь мужем этой беременной женщины, упавшей в обморок. Вы – отец ребенка, которого она вынашивает. А, если вам не нужны ни мать, ни дитя, тогда вам, в самом деле, незачем приезжать…Но это дает нам право думать, что вы хотите избавиться и от матери, и от ребенка…

В памяти вновь всплыло лицо Марлен, зазвучали ее слова:

– Он не любит меня, Хорхе. Он никого не любит… Для него главное – деньги. Они затмили его разум, погубили его душу. Он – черный человек, а я – белый. Мы не можем быть рядом. Кто-то из нас должен уйти. Хорошо, что я ухожу первой. Не грусти, мой добрый друг, Хорхе. Я ухожу в лучший, более совершенный мир…

– Почему, почему, почему эти ангельские души уходят в лучший мир, а демон продолжает вершить свои черные дела? – воскликнул Хорхе.

– Потому что в том, лучшем мире, куда уходят ангелы, черный демон не нужен, – пояснила Далия.

Хорхе вздрогнул. Он не ожидал, что кто-то его может услышать. Далия улыбнулась, провела рукой по его руке.

– Не бойся, Хорхе, госпожа не умрет. Я молюсь за нее день и ночь.

– А ребенок?

– Не знаю, – ответила Далия, глядя мимо него. – Этот может погибнуть, а другие…