Вермахт против евреев. Война на уничтожение

Только отдельные генералы мыслили иначе. Так, командир 3-го моторизованного армейского корпуса генерал кавалерии Эберхард фон Макензен 24 ноября 1941 года издал приказ «Поведение в отношении населения», отличающийся от вышеназванных приказов. Ненависть к большевизму нельзя переносить на население. Как с ним, так и с военнопленными надо обращаться справедливо и разумно. Если дальнейшее снабжение вермахта, рейха и Европы будет в следующие годы в основном осуществляться за счет этой страны, то население не может рассматриваться как объект эксплуатации. Скорее, оно является «необходимым звеном европейской экономики». Подчеркнуто хорошее отношение лучше всего убедит «население, привыкшее к плохому поведению Красной армии, в силе сухопутных войск и нашего народа… Это касается каждого солдата!»[265] Генерал-полковник Буш, издавший приказ, подобный приказу Рейхенау, по-видимому, понимал, какое разлагающее воздействие на воинскую дисциплину окажут массовые расстрелы евреев. В ноябре 1941 г. он через руководителя отдела прессы и пропаганды гитлерюгенда Гюнтера Кауфмана пытался выйти на главу нацистской молодежной организации Шираха, чтобы тот встретился с Гитлером и убедил его прекратить расстрелы евреев силами айнзацгрупп в тылу воюющей армии[266].

Но не приказ Макензена, а распоряжения Кейтеля, Рейхенау и их единомышленников создали юридическую основу истребления советских евреев вермахтом.

2.3.2. Уничтожение евреев в области военной оккупации

Истребление евреев приобрело большой размах не только в районах действий боевых частей, но и в области военной оккупации. Более того, британский историк Джеральд Рейтлингер установил, что в тыловом районе группы армий «Центр» «еврейское население под военным управлением искоренялось гораздо быстрее и основательнее, чем в генеральных комиссариатах, где некоторые еврейские общины продолжали свое существование до осени 1943 года»[267]. Дело в том, что «настоящие» советские евреи, оказавшиеся в оккупации, казались немцам гораздо опаснее, чем евреи, проживавшие на польских землях, в Западной Украине и в Западной Белоруссии. Кроме того, продовольственное положение в тыловом районе группы армий «Центр» было хуже, чем в области гражданского управления, а потребность в специалистах – неизмеримо меньше. Поэтому во многих районах, входивших в сферу военной оккупации, евреи были полностью уничтожены еще в 1941 году.

Здесь военные органы пытались разграничить свои полномочия и полномочия карателей. Так, в памятке 339-й дивизии за 2 ноября 1942 года читаем: «Войска должны расстреливать евреев и цыган только тогда, когда установлено, что они – партизаны или их помощники. В других случаях их надо передавать СД. При значительном удалении отдельных воинских частей от оперкоманды СД может происходить отправка в ближайший лагерь военнопленных, местную или полевую комендатуру. Затем они распоряжаются о передаче их СД. Расстрел женщин и детей, поскольку не установлено, что они тоже являются партизанами или их помощниками, не является задачей войск. Войска должны придерживаться своей задачи»[268].

Осенью 1941 года произошли трагические события в Восточном Полесье, входившем в тыловой район группы армий «Центр». В Бобруйске в течение нескольких сентябрьских дней кавалерийская бригада СС при участии подразделений и отдельных солдат из различных воинских частей расстреляла около 7 тысяч евреев. Выздоравливающие бобруйского госпиталя тоже «испытали» свои пистолеты на беззащитных жертвах. Солдаты участвовали в облавах, стояли в оцеплении, избивали евреев, 616-й автомобильный полк люфтваффе обеспечил убийц автотранспортом, водителями, а по ночам – прожекторным освещением. Вероятно, инициатором участия военных в резне был местный военный комендант. В результате в начале следующего года в сфере бобруйской 581-й полевой комендатуры оставалось только 4 172 еврея, проживавших в отдаленных сельских районах[269].

Командующий тыловым районом группы армий «Центр» Шенкендорф явился инициатором совместного учебного курса, проведенного 24–26 сентября 1941 года в Могилеве. Здесь высший фюрер СС и полиции Бах-Зелевский выступал с докладом об «учете комиссаров и партизан», а командир опергруппы «Б» группенфюрер СС Артур Небе – с докладом «Еврейский вопрос с особым учетом партизанского движения». Он призывал к сотрудничеству вермахта и СД в антипартизанской борьбе. Результатом дня была констатация: «Там, где есть партизан, – там и еврей, а там, где есть еврей, – там и партизан». Очевидно, именно поэтому при выполнении практического упражнения «ликвидация партизанского гнезда» вместо партизан, местонахождение которых было выявлено заранее, участники курса казнили несколько еврейских семей, встретившихся им по дороге к месту операции[270].