Вермахт против евреев. Война на уничтожение

Опубликованные документы показывают, что по аналогичной схеме с той же безжалостностью вермахт участвовал в Холокосте на территории имперского комиссариата Украина. Так, начальник полиции безопасности и СД в Житомире сообщал, что в ходе совещания с руководством 197-й полевой комендатуры 10 сентября было решено «окончательно и радикально ликвидировать еврейство в Житомире, так как все предыдущие предупреждения и особые мероприятия не привели к ощутимому улучшению». Руководство СД в городе убедило военных в том, что евреи плохо работают, ведут антигерманскую пропаганду среди украинцев, обстреливают из засад местную милицию. Было замечено, что евреи продавали свое имущество и бежали в Западную Украину, где уже было установлено гражданское управление. Полевая комендатура предоставила грузовики для перевозки евреев. В докладе комендатуры от 20 сентября 1941 года говорилось: «Почти во всей области полевой комендатуры евреев больше нет. Только в Житомире 18.9 еще находилось около 5 000 евреев, собранных в гетто… Затем была установлена связь между евреями в Коростышеве и Житомире и партизанами… В последнее время в Коростышеве было расстреляно 60 евреев, 19.9 расстрел происходил и в Житомире, точное количество расстрелянных еще не установлено». Позднее было выяснено, что 19 сентября зондеркоманда 4-а истребила 3 145 человек[323].

Ярко показывают бюрократизм и неумолимость процесса дискриминации и уничтожения советских евреев в Украине сообщения полевых комендатур вермахта: «Вследствие перемещения евреев в особую область города евреи больше не появляются на глазах» (полевая комендатура Первомайска, 09.09.1941); «В Николаеве и Херсоне евреи были эвакуированы СД. Поэтому намеченное создание гетто не состоялось» (полевая комендатура Николаева, 05.10.1941); «Еврейский вопрос, насколько дело касается по меньшей мере города Днепропетровска, может в основном считаться решенным» (полевая комендатура Днепропетровска, 09.10.1941); «Все евреи (2 000) казнены СД» (полевая комендатура Мелитополя, 13.10.1941).

В генеральном комиссариате Таврия комендатуры бесстрастно фиксировали процесс уничтожения. Так, 29 октября комендантом Мариуполя было отправлено донесение: «8 000 евреев были казнены СД. Освободившиеся еврейские квартиры поступили в распоряжение местной комендатуры. Еврейские одежда и белье были собраны местной комендатурой и после стирки распределены в военный лазарет, лагерь военнопленных и среди фольксдойче».

В Умани в конце сентября 1941 года опергруппа «Ц» зарегистрировала бесчинства против евреев, совершенные участниками украинской милиции и «многочисленными военнослужащими германского вермахта». «Еврейские квартиры во время этих событий были полностью разломаны, все предметы обихода и ценные вещи украдены. И в этом участвовали почти исключительно военнослужащие вермахта». Опергруппа предполагала, что этот несанкционированный погром способствовал бегству евреев из города и нанес ущерб «систематическим действиям» карателей. По ее же сообщению, вермахт с удовлетворением воспринял расстрел более 500 евреев в Переяславле, а «местная комендатура в Коростене сообщила, что собраниям крестьян в близлежащих деревнях мешают и разгоняют их. Зачинщиками являются преимущественно евреи. Во время акции, проведенной зондеркомандой 4-а, было перепроверено и казнено 177 евреев, так как было достоверно установлено, что ими был создан ряд нетерпимых помех»[324].

Свидетельствами участия вермахта в Холокосте являются письма военных чиновников из Бреста, вошедшего в состав генерального комиссариата Волынь – Подолия. Из них вытекает, что гетто здесь уже в мае 1942 года «сильно опустело». Поставки для сухопутных войск из гетто осуществлялись бесплатно, а в случае их задержки членам еврейского совета угрожали расстрелом. При этом питание евреев было совершенно недостаточно, многие из них погибали от недоедания во время неотложных дорожно-ремонтных работ. Низкую производительность труда узников оккупанты пытались повысить избиениями на рабочем месте и расстрелами. Письма рассказывают и о будничности массовых убийств, которые воспринимались военными как неизбежное зло: «(В июле 1942 года) было расстреляно около 1 300 евреев. Их привели в яму за пределами населенного пункта. Мужчины, женщины и дети должны были там полностью раздеться и уничтожались выстрелом в затылок. Одежда дезинфицировалась и применялась снова. Я убежден: если война будет продолжаться дальше, евреев будут перерабатывать на колбасу и подавать на стол русским военнопленным или обученным еврейским рабочим»[325].