Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Несмотря на то, что разрушались основные инфраструктуры алкогольного производства, продолжали развиваться вспомогательные, находящиеся в ведомстве других отраслей промышленности. Так, к примеру, Министерство угольной промышленности добилось разрешения на открытие цеха по разливу плодово-ягодных вин. Затем, в соответствии с задачей перехода на хозрасчет, несколько министерств пробили себе право отчитываться по выполнению плана не продуктом, а рублевым показателем. В результате доходы от продажи спиртного включались в цифры, иллюстрировавшие рентабельность угольной промышленности. Под понятием «уголь» скрывалось дешевое плодово-ягодное вино весьма низкого качества – «Лучистое крепкое». Эту сенсационную информацию удалось «раскопать» и обнародовать «Литературной газете».

Получалось, что все пресловутое «научное планирование» заключалось в распределение «алкогольных дотаций». Если текущие статистические показатели оказывались ниже запланированного уровня, то происходила интеграция в соответствующую отстающую отрасль алкогольного производства.

Контекстуализирующим фактором проведения антиалкогольной кампании являлась начатая при Ю.В. Андропове борьба с мафией. Первоначально горбачевская политика ускорения шла целиком в андроповском фарватере. Ряд следственных дел вывел правоохранительные органы на айсберг алкогольной мафии. Она охватывала широкий спектр лиц, от директоров заводов до рядовых продавцов. Согласно статистике, не менее 10 миллиардов рублей ежегодно оседало у них в карманах. Это составляло третью часть всех незаконных доходов «теневой экономики». На такие деньги мафия споила всех, кого только можно было споить. Когда же возникла ощутимая угроза ее доходам, предприняла все возможное для дискредитации и быстрого свертывания антиалкогольного реформирования.

Во-первых, искусственно организовались очереди. Водочного ажиотажа могло бы и не быть, если бы спиртное, как и прочие продукты, равномерно поставлялось во все магазины. Но вместо десяти магазинов его завозили в один. Там, естественно, выстраивалась очередь.

Во-вторых, был создан искусственный дефицит сахарного песка. Сахар скупали не столько по необходимости, сколько ввиду распространяемых слухов о его грядущем исчезновении ввиду подпольного производства алкоголя.

В-третьих, общество будоражили разговорами о тотальной вырубке виноградников. Но ни в одном правительственном документе такой директивы не содержалось. В постановлениях лишь предлагалось менять винные сорта ягод на сладкие пищевые. Лейтмотив был таков: винограда, казалось бы, много, а дети его не видят, поскольку все идет на вино. Другое дело, что нашлись ретивые исполнители на местах, вырубавшие лозу в силу привычки к коммунистическим сверхобязательствам или по злому умыслу.

В-четвертых, муссировались слухи об увеличении отравлений суррогатами. Правда, некоторые полагают, что чем больше продается спиртного, тем выше вероятность отравлений, так как трезвый человек не пойдет пить суррогат. Им, как правило, «догоняются» после потребления традиционных видов спиртного. Хотя, с другой стороны, человек, привыкший к качественному алкоголю, вряд ли удостоит вниманием суррогат.

Горбачев, по оценке Углова, капитулировал перед алкогольной мафией. Следствием проведения антиалкогольной кампании стало небывалое за всю советскую историю развитие теневой экономики[878].

В ряде городов (например, Новгороде) открываются коммерческие пункты торговли водкой. Она почти всегда находилась в продаже, но была в 1, 5 раза дороже. Коммерческая водка летом 1990 года продавалась по 15 руб.

Согласно конспирологической интерпретации, антиалкогольная акция была затеяна с целью подрыва государственной власти. Она нанесла непоправимый удар по бюджету. И это в то самое время, когда гонка вооружений достигла своего апогея. Конечно, забота о народном здоровье – предлог вполне благовидный. Но ликвидация важнейшей статьи государственного дохода, когда каждый миллиметр преимущества или отставания в гонке с заокеанским конкурентом имел судьбоносное значение, означало поражение в «холодной войне».

Финал антиалкогольной кампании

Сигналом к свертыванию антиалкогольной кампании было воспринято в народе постановление ЦК КПСС от 12 октября 1988 года, осуждавшее волюнтаристские методы решения проблемы пьянства. Оценив масштабы убытков, Совмин СССР принял решение о наращивании объемов производства алкогольной продукции и об отмене некоторых ограничений в торговле спиртными напитками. За 1988–1990 годы производство водки и ликеро-водочных изделий возросло в 1, 7 раза, виноградного вина на – 11 %, пива на – 23 %. Тормозом для роста производства спиртного стали износ основных фондов и тяжелое положение со стеклотарой (многие стеклозаводы были за годы антиалкогольной кампании переквалифицированы на выпуск иных видов стеклоизделий)[879].