Весенней гулкой ранью...

политикой, ибо речь шла о создании единого Русского государства. С этой

точки зрения бунт Марфы и новгородцев — явление реакционное. Но сама идея

вольнолюбия, протест против насилия, верность старинным обычаям издавна

пришлись по сердцу народу, породили поэтические легенды о "последней

гражданке новгородской", как ее назвал писатель и историк Н. Карамзин.

В своей повести "Марфа-посадница, или Покорение Новагорода" (1803) Карамзин нарисовал образ волевой, мужественной женщины. Марфа говорит перед

новгородцами: "…Сердце мое любит славу отечества и благо сограждан…" По

убеждению автора", "вольность и Марфа одно знаменовали в великом граде".

В мрачные времена Николая I к теме новгородской вольницы, к образам

Вадима — "витязя пламенного в грозных битвах за народ", Марфы Посадницы

обращались Пушкин и Лермонтов, Бестужев-Марлинский и Кюхельбекер, Ф. Глинка

и А. Одоевский. Новгород, его герои были символом борьбы с самодержавием,

крепостничеством, примером высокого патриотизма.

Свершила я свое предназначенье,

Что мило мне, чем в свете я жила,

Детей, свободу и свое именье -

Все родине я в жертву принесла, -

восклицает Марфа в неоконченной думе Рылеева о "гордой защитнице свободы".

Вспоминается она и в романе Гончарова "Обрыв" — "великая русская Марфа, скованная, истерзанная московскими орлами, но сохранившая в тюрьме свое

величие и могущество скорби по погибшей славе Новгорода, покорная телом, но

не духом, и умирающая все посадницей, все противницей Москвы и как будто

распорядительницей судеб вольного города".

Романтическое восприятие этой личности лежит в основе и есенинской

поэмы. Былина и сказка, реальность и фантастика, старинные и диалектные

слова — все это, слившись, придало произведению колорит народного сказания.

Так, Марфа не просто вышла из дома, а "на крылечко праву ножку кинула, левой

помахала каблучком сафьяновым". Она "возговорит… голосом серебряно". Как в

былине о легендарном новгородском богатыре: "И возговорит Василий

Буславьевич…"

Прежде чем решиться отвергнуть посягательство Московии, Марфа

обращается к вече, заручается поддержкой новгородцев. На ее стороне ангелы и

господь бог. Он-то и советует не пытаться отогнать "тучу вихристу": московский царь продал свою душу сатане пучеглазому.

Виельзевул в обмен на душу царя обещает помочь ему победить непокорных.

При этом добавляет:

А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет!

Как пойдет на Москву заморский Иуда,

Тут тебе с Новгородом и сладу нет!"

От этого пророчества сатаны автор, так сказать, и перекидывает мостик к

современности, когда срок, данный царю, минул и — надо понимать — на Москву

двинулся "заморский Иуда" в образе кайзерской Германии. Поэт-сказитель не

скрывает своей неприязни к царю. Дух былой вольности оживает в словах,

обращенных к старинной реке и славному городу:

Ты шуми, певунный Волохов, шуми,

Разбуди Садко с Буслаем на-торгаш!

Выше, выше, вихорь, тучи подыми!

Ой ты, Новгород, родимый наш!

Заканчивается поэма высокой нотой протеста против царизма, развязанной

им войны. Антиправительственная направленность поэмы не прошла мимо внимания

Горького, редактировавшего в то время журнал "Летопись". Но публикация ее не

состоялась по независящим ни от автора, ни от редактора причинам."…Вчера

цензор зарезал длинное и недурное стихотворение Есенина "Марфа Посадница", назначенное в февраль…" — сообщал Горький Бунину в письме от 24 февраля

1916 года.

Поэма была напечатана только после Февральской революции. В "Отчаре" -

одном из поэтических откликов на февральские события 1917 года — Есенин

снова вспомнил о новгородской вольнице:

Слышен волховский звон

И Буслаев разгул,

Закружились под гул

Волга, Каспий и Дон.

6

"…Однажды утром в село прибежал с проломленной головой какой-то мужик

и рассказал, что его избил помещик.

— Только хотел орешину сорвать, — говорил он, — как подокрался и цапнул

железной тростью.

Мужики, сбежавшись, заволновались.

— Кровь, подлец, нашу пьет! — кричали они, выдергивая колья".

Расправа над извергом-помещиком — так можно назвать этот эпизод из

повести Есенина "Яр" (первая публикация — журнал "Северные записки", 1916, февраль — май). Повесть прошла почти незамеченной. С определенным налетом

мистики (образ "лесной русалки" Лимпиады), круто замешанная на диалектизмах, она получила отрицательный отзыв Горького (в письме к Д. Семеновскому). Сам

Есенин, по словам И. Грузинова, "никогда не говорил о своей повести, скрывал

свое авторство. По-видимому, повесть его не удовлетворяла…".

У нас нет поводов ставить под сомнение свидетельство И. Грузинова.

Действительно, ни в автобиографиях, ни в письмах, ни в статьях Есенина, ни в

мемуарах о нем упоминаний о "Яре" не встречается. Тем не менее, это

произведение имеет существенное значение для уяснения идейно-художественного

развития поэта. В образах крестьян (дед Иен, убивший ненавистного помещика;

Петро, поднявший руку на самодура-пристава) воплощена сила, способная

потрясти мир насилия и несправедливости.

Социальные мотивы, звучащие в "Яре", помогают яснее увидеть основу того

воодушевления, с каким Есенин встретил Февральскую революцию 1917 года.