Весенней гулкой ранью...

Крушение монархии трудовое крестьянство восприняло как осуществление

своих вековечных надежд, как освобождение от гнета исконных захребетников

народа — царя и помещиков. Крестьянин Рязанской губернии И. Д. Самохвалов

вспоминал: "В конце марта 1917 года до нашего села дошло известие о падении

самодержавия… Молодежь и солдаты наскоро устроили красные флаги и с пением

"Марсельезы" и криками "ура" двинулись по улицам села… Люди друг друга

поздравляли, торжественно целовались и говорили: "Вот наконец-то подошел

светлый, торжественный праздник".

О том, что власть оказалась в руках правительства, состоящего из тех же

капиталистов и помещиков, многие, опьяненные победой, и не думали.

"Победа!" Отсюда… хаос фраз, настроений, "упоений", — писал Ленин о

создавшейся обстановке и далее цитировал строки из стихов, опубликованных в

тот период: "Все как дети! День так розов!" (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 32, с. 439.)

С душевным подъемом встретил Февральскую революцию и Есенин:

Тучи — как озера,

Месяц — рыжий гусь.

Пляшет перед взором

Буйственная Русь.

Дрогнул лес зеленый,

Закипел родник,

Здравствуй, обновленный

Отчарь мой, мужик!

Поэт чувствует и себя радостно-обновленным. Ему нипочем вести спор с

"тайной бога" и сшибать "камнем месяц"… Потому что

Довольно гнить и ноять,

И славить взлетом гнусь -

Уж смыла, стерла деготь

Воспрянувшая Русь.

В ином стилевом ключе — с привлечением библейских образов, христианской

символики — написаны "маленькие поэмы": "Певущий зов", "Октоих", некоторые

главки "Отчаря". В них нет или почти нет живого реалистического изображения

"февральской метели", революция соотносится только с крестьянством ("В

мужичьих яслях родилось пламя…"). Но и эти произведения настоены на

чувствах высоких и радостных, на чувствах, которыми жили в те дни рабочие,

солдаты, крестьяне.

В 1918 году Блок напишет поэму "Двенадцать", где образом Христа, идущего впереди красногвардейцев, как бы освятит дело революции. До Блока

тот же образ и с той же целью использовал Есенин в "маленькой поэме"

"Товарищ". Исус, сошедший с иконы, вместе с сыном рабочего идет на помощь

борцам "за волю, за равенство и труд". Сраженного пулей, его хоронят на

Марсовом поле. Гибнет и его юный друг.

Но спокойно звенит

За окном,

То погаснув, то вспыхнув

Снова,

Железное

Слово:

"Рре-эс-пу-у-ублика!"

При определенной условности художественного решения темы "Товарищ"

несет мысль о победе "русского люда", несмотря на многочисленные жертвы и

потери. Так, собственно, и воспринималось произведение современниками

Есенина. "Поэма эта мне понравилась и легко запомнилась, — писал Юрий

Либединский о первом прочтении "Товарища" в начале 1918 года. — Но выражение

"Железное слово: "Рре-эс-пу-у-ублика!" — так кончается поэма — больше чем

понравилось: именно таким, могучим, железным, воспринимался тот новый,

советский строй, который возникал в огне и грохоте Октябрьского пожара".

Позже "Товарищ" был включен в сборник "Рабочий чтец-декламатор" (изд.

"Прибой", 1925), составленный, по определению А. Луначарского, из "удачно

выбранных цветов революционной поэзии".

Почти одновременно с "Товарищем" Есенин написал стихотворение, начинающееся строками:

Разбуди меня завтра рано,

О моя терпеливая мать!

Я пойду за дорожным курганом

Дорогого гостя встречать.

Он радушно встречал "дорогого гостя", принесшего свет и радость, распахнувшего новые дали его родине: "О Русь, взмахни крылами…"

"ПОД ПЛУГОМ БУРИ РЕВЕТ ЗЕМЛЯ…"

1

Вскоре после Октябрьского восстания Есенина встречает поэт Рюрик Ивнев

— на набережной Невы, у Летнего сада.

— А я брожу, целый день брожу, — говорит Есенин. — Все смотрю,

наблюдаю. Посмотри, какая Нева! Снилось ли ей при Петре то, что будет

сейчас? Ведь такие события происходят раз в триста лет и того реже…

Через несколько дней Есенин присутствует на митинге "Интеллигенция и

народ", слушает речь Луначарского. Оглядывая восхищенными глазами

переполненный зал, с улыбкой произносит-

— Да, это аудитория!

Часто встречается с Блоком. При всей разности их путей к революции, их

внутреннего мира, поэтов сближали раздумья о судьбе родины, вера в

творческие силы народа. То, что Блок и Есенин встали на сторону Октября,

сразу же отмежевало от них многих буржуазных литераторов.

"Звонил Есенин, рассказывал о вчерашнем "утре России" в Тенишевском

зале. Гизетти и толпа кричали по адресу его, А. Белого и моему: "изменники".

Не подают руки, — отмечает Блок в записной книжке (22 января 1918 года) и

добавляет: — Господа, вы никогда не знали России и никогда ее не любили!"

С теми же словами мог обратиться к "господам" и Есенин.

Один из этих "господ", поэт-акмеист Г. Иванов, вскоре после революции

эмигрировавший за границу, среди своих измышлений о Есенине вынужден был

признать: "От происхождения до душевного склада — все располагало его

(Есенина. — С. К.) отвернуться от "керенской России" и не за страх, а за

совесть поддержать "рабоче-крестьянскую".

Для Есенина, как и для всего революционного народа, Октябрь стал

событием, с которого началась новая эра ("Второй год первого века" — так

обозначил он дату выхода трех своих книг — 1918 год). И поэт всем сердцем