Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Действительно, приготовления к перевороту шли под прикрытием легальных советских органов и выглядели как защита революционных завоеваний. 16 октября Петросовет поддержал создание комитета, который возьмет на учет части гарнизона и примет меры к вооружению рабочих как против немцев, так и против новых корниловцев. Так стал создаваться легальный орган, который станет центром восстания – Военно-революционный комитет (ВРК). Основные решения принимались в Бюро ВРК, состоявший из двух левых эсеров, П. Лазимира (председателя ВРК) и Г. Сухарькова, и трех большевиков: В. Антонова-Овсеенко, Н. Подвойского, А. Садовского. При этом политическое руководство ВРК осуществлял, по сути, Троцкий, а практическое – прежде всего Подвойский и Антонов-Овсеенко. Молотов вскоре тоже вошел в ВРК. Правда, действовал он пока «на подхвате», продолжая готовить агитационные материалы и координировать работу активистов.

Владимир Александрович Антонов-Овсеенко. 1910-е. [РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54.Д. 24. Л. 12]

Утром 24 октября правительство объявило о запрещении большевистской прессы. Большевики предстали в роли жертвы. Верные правительству юнкера заняли и развели мосты, взяли под охрану стратегические пункты столицы. Ленин вечером 24 октября покинул конспиративную квартиру и прибыл в резиденцию Петросовета Смольный институт. Но, увидев, как идут дела, в целом согласился с избранной тактикой. Настаивал лишь на том, чтобы к открытию съезда переворот уже свершился, и съезд можно было бы поставить перед фактом.

Вечером – ночью с 24 на 25 октября силы ВРК взяли под контроль мосты и телефонную станцию. Большевистский переворот протекал в условиях относительного равнодушия тех сил, которые спустя год будут вести с большевиками войну не на жизнь, а на смерть. Но осенью 1917 года «расчетливые» политики были уверены, что большевистская авантюра не может продлиться долго. Правительство Ленина или падет под ударами контрреволюционеров, или уступит власть Учредительному собранию.

Даже Гордума тоже не хотела становиться на сторону полностью растерявшего популярность Временного правительства. Предложенная эсерами резолюция Думы протестовала против вооруженного выступления большевиков, но призывала граждан сплотиться не вокруг Временного правительства, а вокруг нее самой «как полномочного представительного органа»[129]. Был создан Комитет общественной безопасности (КОБ) во главе с городским головой Г. Шрейдером, который пытался взять на себя посреднические функции. КОБ направил своих комиссаров в воинские части, но повторить успех ВРК им не удалось. Тогда Шрейдер направился в Петросовет, где ему предстояло иметь дело с Молотовым.

В ночь на 25 октября ЦК большевиков уже намечал состав нового правительства. Совет народных комиссаров должен был возглавить Ленин, Троцкий – получить пост наркома иностранных дел, Луначарский – просвещения, Сталин – национальностей. Шляпников станет наркомом труда. Молотову портфеля не нашлось.

В целом, состав правительства выглядел несерьезно, самым временным из всех временных: ни опыта управления, ни авторитета у некоторых новых министров. Особенно смелым выглядело преобразование Военного министерства, которое возглавила коллегия в составе В. Антонова-Овсеенко, прапорщика Н. Крыленко и матроса П. Дыбенко. Однако именно это решение оказалось самым сильным. Оно показало армии: новая власть – солдатская, она готовится не воевать, а мира искать.

Утром ВРК выпустил написанное Лениным воззвание ВРК «К гражданам России!»: «Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов – Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона»[130].

Днем на заседании Петросовета Троцкий торжественно заявил о ликвидации Временного правительства (хотя оно все еще ждало помощи в Зимнем дворце). Впервые после многомесячного перерыва на трибуне появился Ленин и произнес свою знаменитую фразу: «Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, свершилась». Молотов вспоминал, что во время выступления Ленина находился на сцене: «Мне до сих пор почему-то запомнилось, в голове сидит, даже представляю натурально, как Ленин провозглашает Советскую власть. Я был позади трибуны, наверху, там, где президиум находился. Ленин выступает на трибуне, тут президиум, я вот здесь сбоку. И мне почему-то помнится, что Ленин, обращаясь к аудитории, к залу стоял, и одна нога у него была приподнята – имел он такую привычку, когда выступал, – и видна была подошва, я заметил, что она протерта. Форма дырки даже отпечаталась в голове (рисует протертую подошву ботинка Ленина). Вот примерно такая штука протертая. Но есть там вторая стелька. Вторая стелька еще сохранилась, а нижняя подметка протерта. Даже форму подошвы запомнил…»[131]