Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

По ходу дела Тарантино предпринял несколько противоречивых шагов. Во-первых, он полностью сдал своего бывшего продюсера Вайнштейна, потом принял участие в BLM, где нёс какую-то чушь про насилие, как будто это не он — главный певец насилия в кино, за что полиция бойкотировала релиз «Омерзительной восьмёрки». И некоторые наблюдатели сочли, что неудача фильма в прокате связана именно с этим национальным бойкотом. Хотя другие утверждали, что это «не такой уж и провал».

Его финальный расчёт с Голливудом перед отбытием в Израиль — «Однажды в… Голливуде» (2019) — внешне симпатичная альтернативная история голливудских «историй»: тут тебе и Шэрон Тейт, и Чарли Мэнсон, и прочие тамошние красавчики. А на самом деле это такая интеллигентская подленькая попытка рассчитаться с мёртвыми персонажами за тот страх, который пережили голливудские мажоры в конце 1960-х. Ишь ты, как их до сих пор колбасит. Альтернативная история — рискованный жанр, иногда он прилетает бумерангом и раскрывает истинные страхи и намерения авторов.

С тех пор Тарантино фоткается в Тель-Авиве, хвастается новой семьёй, пишет книги (новеллизацию «Однажды в Голливуде» и «Киноспекуляции»; гуляют слухи, что написаны «Фильмы Рика Далтона», но пока только слухи). Не первый год он увлекается бросанием увесистых камней в огород Голливуда, с которым планирует окончательно прервать бурный роман. А в качестве прощальной виньетки собирается снять свой десятый фильм «Кинокритик», куда грозится вытащить Брюса Уиллиса, даже если тот в кадре будет сидеть и молчать.

Поживём — увидим.

Кулачное право свободы

Райнер Вернер Фассбиндер — идеальный немецкий гений, про которого критикам и киноведам удобно писать заумную нарциссическую чушь. Проблема в том, что на русском языке обычно про него пишут люди, которые не отличают Einstürzende Neubauten от Ash Ra Tempel, никогда не держали в руках журнал Konkret Ульрики Майнхоф и знакомы с жизнью Германии по парочке гей-клубов в Берлине, где они оттягивались в командировке. Пишут для людей, которые не отличают Фассбиндера от Фассбендера.

Единственный серьёзный труд по нему состоялся с выходом того самого альманаха статей в СПб. Это было хотя бы разносторонне. А так все ходят по кругу: «он возвысил меньшинства» (бла-бла-бла), «он объединил немцев» (чёрта с два), «он унизил немцев» (всё сами-сами) и прочая по списку. Всё это может навсегда отбить любое желание знакомиться с автором. При этом он настолько огромен и многогранен, что каждый может для себя найти в нём своё, любимое. И забыть навсегда всё остальное.

Проблема Фассбиндера в том, что ничего лучше в Германии так и не случилось. А может, это проблема Германии.

Все режиссёры, про которых мы тут писали до Фассбиндера, приходили в профессию из литературы, из изобразительного искусства и даже от станка, но только РВФ пришёл из театра. Только что это был за театр…

Он типичный самоучка — из гимназии ушёл, но в 16 лет уже увлекался философией, психоанализом и даже, как бы сейчас сказали, обществоведением. То есть был высококультурным тинейджером. Его очень манил театр — он начал писать пьесы, которые, впрочем, не сохранились (как и многое из его наследия, включая некоторые фильмы). Два года брал частные уроки актёрского мастерства, пытался поступить на государственное обучение в Мюнхене, но провалил экзамен. Потом попытался сдать в Немецкую академию кино и телевидения в Берлине, которую только-только открыли. И снова провал. Дважды.

Как-то не совпадал этот парень с государственными установками относительно искусства спустя всего 16 лет после войны. Как не совпадала со всеми остальными установками новой страны редактор журнала Konkret Ульрика Майнхоф как раз о ту же пору. Это поколенческое, очевидно, — строго для самых ярких и талантливых, которых с тех пор в Германии будет всё меньше и меньше, пока всё не превратится в одну унылую фальшивую гретутунберг — Луизу Нойбауэр-Реемстма с прадедушкой оберштурмбанфюрером СС. А тех, кто не вписывался, долгие годы пичкали хмурым и первым, а также вешали в тюрьме. Вот и расчистили поляну полностью: Einigkeit und Recht und Freiheit.

РВФ вполне рано начал свою гомосексуальную жизнь и тем не менее собирал вокруг себя прежде всего женщин, активно ими манипулируя. Он вообще обожал, когда за его внимание и любовь одновременно боролись несколько человек независимо от пола или, как сейчас бы сказали, гендера. Он вёл себя как лидер секты и сколачивал под себя секту актёров. Первым сектантом стала актриса Ирм Герман, которая и снялась в десятиминутном «Городском бродяге» (1966) вместе с Кристофом Розером — ещё одной жертвой любовной паутины Райнера. Причём Розер просто из любви отдал на производство первых двух его короткометражек (вторая — «Маленький хаос») все свои личные деньги.

Благодаря личной секте Райнер выстраивал собственный образ жизни — антибуржуазный, нетрадиционный, где он — хозяин, а все остальные — рабы. Возможно, рабы любви.