Читаем Видима и свободна. Книга для женщин полностью

На последнем осмотре после аборта докторка позволила себе начать мне читать лекцию:

— Обязательно рожайте второго. Первая — помощница растёт у вас. Иначе такие дети вырастают эгоистами.

— Я росла одна, и я не эгоистка.

— Нет, по вам видно, что вы эгоистка.

В чём логика говорить мне это после аборта — непонятно. Я не послала её только потому, что до этого был вежливый понимающий тон, и я немного опешила. Не помню, что она мне там говорила, но это было максимально ужасно. Я пришла домой разбитая.


Я забеременела в 17 лет, перед окончанием школы. Долго не говорила семье, почти до конца срока, в который можно сделать аборт.

Когда узнала семья, мать надавила, за две недели до выпускных экзаменов отвезла на аборт «по знакомству» в больницу соседнего города. Там… Я не знаю, должна ли пациентка чувствовать ТАКУЮ боль под общим наркозом, но я чувствовала.

Из всех объяснений о том, как лечиться, сколько времени нельзя заниматься сексом и т. д., мне сказали только «будешь теперь предохраняться как следует». Долго были очень сильные боли неясного генеза (явно связанные с абортом). Но а) нужно было заканчивать школу; б) гинекология очень пугала. Очень. Больше всего [это] было похоже на изнасилование, лишение субъектности, боль и страх.

Женщины, которые сделали аборт под давлением, могут жалеть об этом.

У близкой родственницы такая ситуация. Молодая семья, дочке годик, и она обнаружила, что беременна. Денег не хватает, дочка неспокойная, но вроде муж не против, они вроде бы и хотели двоих. Но она тогда ещё очень была зависима от мнения своей мамы (властная женщина). По сути, мама настояла на аборте… куда вам сейчас, да как вы будете и прочее. <…> И буквально через полгода она опять забеременела, и уже с мужем решили ребёнка оставить. И всё хорошо, они справились, сейчас живут хорошо, двое детей, достаток. То есть не было такой уж необходимости в аборте. Полгода туда, полгода сюда погоды не сделали. Но на всю жизнь осталось сожаление и какая-то обида на мать. Понятно, что и первый, и второй ребёнок любимые, но бессмысленность этого аборта и сожаление у моей родственницы до сих пор есть.

Женщины, которые добровольно, без давления выбрали сделать аборт, обычно о нём не жалеют.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
О войне
О войне

Составившее три тома знаменитое исследование Клаузевица "О войне", в котором изложены взгляды автора на природу, цели и сущность войны, формы и способы ее ведения (и из которого, собственно, извлечен получивший столь широкую известность афоризм), явилось итогом многолетнего изучения военных походов и кампаний с 1566 по 1815 год. Тем не менее сочинение Клаузевица, сугубо конкретное по своим первоначальным задачам, оказалось востребованным не только - и не столько - военными тактиками и стратегами; потомки справедливо причислили эту работу к золотому фонду стратегических исследований общего характера, поставили в один ряд с такими образцами стратегического мышления, как трактаты Сунь-цзы, "Государь" Никколо Макиавелли и "Стратегия непрямых действий" Б.Лиддел Гарта.

Карл фон Клаузевиц , Юлия Суворова , Виктория Шилкина , Карл Клаузевиц

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Книги о войне / Образование и наука / Документальное